Дон кивнул, достал из пачки очередную сигарету и закурил.
— Хорошо, — сказал он. — А что же было дальше?
— Следующий шаг определялся не техническим прогрессом, а чистой экономикой. Земля получила возможность тратить бешеные деньги на то, чтобы посылать людей на дальние планеты. Там, где это было возможно, на поверхность планет и спутников высаживались астронавты, а в более сложных случаях вновь использовались операторы на орбитальных модулях — как это делали прежде на Венере. Проблемы с временными задержками исчезли, и все пошло своим чередом.
Дон покачал головой:
— Что-то ты слишком быстро перешел к нынешним благословенным временам. Насколько я знаю, предыдущий этап был куда более сложным.
— Конечно, — согласился я. — До момента, когда Земля смогла позволить себе роскошь посылать людей к дальним планетам, ученым и техникам пришлось поломать головы. Было испробовано множество различных вариантов, но в результате пришли к одному: оператор — на Земле, телефактор с компьютерным «мозгом» — на поверхности планеты.
Дон пристально посмотрел на меня.
— И все же был один проект, в котором пытались несколько иначе решить проблему временной задержки между сигналами, — сказал он. — Телефактор и его компьютерный мозг были устроены по-другому. Ты что-нибудь слышал об этом?
Я закурил очередную сигарету, не спеша отвечать. Мне не нравилось, что Дон Уэлш заговорил об этом давнем и сугубо секретном проекте.
— Насколько я понимаю, ты говоришь о Палаче, — наконец произнес я.
— Да, о нем. Мне хотелось бы поговорить об этом поподробнее.
— В конечном счете, проект закончился неудачей, — заметил я.
— Однако поначалу этого сработало.
— Бесспорно. Но только в самом простом случае, при высадке на Ио. Причиной дальнейших неудач послужило то, что в Палаче было заложено два разнородных проекта: старый, опробованный телефактор и совершенно новый подход, находящийся в стадии исследований. Поначалу эти две половины казались хорошо пригнанными друг к другу, так что создатели Палача были в восторге. Да, поначалу дела пошли, но вскоре все развалилось.
— Чем же Палач отличался от обычного телефактора?
— Чем?.. Ну хотя бы компьютером, который не был просто компьютером… Хорошо, начнем сначала. В прошлом столетии три инженера из Висконсинского университета — Нордман, Парментир и Скотт — создали так называемый нейристор. Возьми две крупинки металла, помести между ними тонкий изолятор и охлади этот элемент до температуры, близкой к абсолютному нулю, так чтобы в нейристоре появился эффект сверхпроводимости. Окружи его магнитным полем, и получишь нечто вроде нейрона. Миллиарды нейристоров создадут систему, близкую по ряду параметров к человеческому мозгу. В случае с Палачом было создано подобное устройство, занимающее объем одного кубического фута. Оно включало в себя более миллиарда нейристоров. Вот почему я сказал, что «мозг» Палача не был обычным компьютером. Ученые, создавшие его, работали на самом деле в области создания искусственного разума, хотя это и называлось куда более прозаично.
— Гм-м… если телефактор приобрел в результате этого мозг, пусть и нейристорный, то он стал роботом, не так ли?
— И да, и нет, и может быть, — ответил я. — Как телефактор он некоторое время управлялся операторами здесь, на Земле: в пустыне, в горах, на дне океана. Если хочешь, можешь называть это годами ученичества или детским садом. Вскоре выяснилось, что управлять Палачом тем труднее, чем сложнее обстановка, и потому ему предоставили определенную свободу воли. В таких случаях он должен был опираться не на определенные программы, а на свой опыт и память — то есть в каком-то смысле на интеллект.
— И тогда Палач стал из телефактора роботом?
— Не совсем. Робот в нашем понимании — это машина, действующая в соответствии с заложенными в нее программами, сколь бы сложными они ни были. Палач же после периода обучения научился принимать собственные решения. В каком-то смысле он был искусственным человеком в облике машины. Он оказался слишком сложным, и поведение Палача было часто необъяснимо даже для его создателей. Это, вероятно, и привело в конце концов к краху всей программы.
Дон хмыкнул:
— Неизбежное следствие свободы воли?
— Нет, дело в другом. Палач оказался первым опытом в этом направлении, и создававшие его группы ученых… как бы это выразиться… словом, они несколько вышли за рамки эксперимента. Мыслилось создать всего лишь более сложный телефактор, способный к автономным действиям, а получилось нечто качественно новое. Например, психофизики воспользовались проектом, чтобы испытать на Палаче все свои новые разработки, и делали это зачастую не совсем легально. В результате Палач вдруг обрел способность чувствовать.
— Что-что?
— Конечно, далеко не так, как человек, но все же. Связь новой модели телефактора с оператором была настолько совершенной, что в «мозге» машины возбуждались процессы, аналогичные тем, что происходят в обоих полушариях человеческого мозга. В результате он оказался способным не только мыслить, но и, повторяю, чувствовать. Получился эффект полного присутствия оператора в теле Палача — и наоборот. Впрочем, о последнем почти ничего неизвестно.
— Ты думаешь, что это и послужило причиной провала проекта?
— Возможно. Но это только предположение.
— Гм-м… А каковы были физические возможности этого… этой машины?
— Палача сделали человекоподобным по трем причинам. Во-первых, его основой послужил телефактор. Во-вторых, так легче было обеспечивать его совместимость с оператором в период обучения. В-третьих, Палач получал возможность использовать для высадки на поверхность планеты обычный космический челнок, отделяемый на орбите от корабля-матки. Понятно, что никаких систем жизнеобеспечения ему не требовалось. И Палач, и челнок имели встроенные системы самовосстановления и практически неограниченный источник энергии. Они были подготовлены к работе в любых, самых сложных условиях, при чудовищных температурах и огромных давлениях.
— Насколько силен был Палач?
— Точно сказать не могу. Может быть, в дюжину раз сильнее обычного человека.
— Ясно. Итак, Палач успешно провел исследования на Ио и перелетел на другой спутник Юпитера, на Европу. И тогда начал вести себя… скажем, сумасбродно, хотя на Земле считали, что он всецело занят работой.
— Примерно так, — согласился я.
— Это выяснилось только тогда, когда Палач неожиданно отказался отправиться на Каллисто, а вместо этого полетел на Уран.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
