— Пока нет. Но я непременно научусь этому.
— Вот как?
— Да.
Анфен сел у огня. Ему о многом еще нужно было подумать.
— Обладаешь магическими способностями?
— Пока нет. Но опять-таки, научусь.
— Боюсь, если ты сейчас не замечаешь токов магии в воздухе, то никогда не сможешь овладеть ею. Магия — это опасная стезя. Зачем тебе учиться ей?
— Я оказался здесь не без причины, — отозвался Эрик. — Поскольку никто не сказал, какова цель моего пребывания здесь, я выберу ее сам. Я стану величайшим героем из всех, о которых вы когда-либо слышали.
«У нас уже есть Шарфи», — весело подумал Анфен. Было сложно сказать, молодой человек говорит в шутку или всерьез. Возможно, он повредился умом, попав в новый мир. Если же он действительно верил в это, что ж, тогда глупее ничего не придумаешь. Анфен увидел, как кровь хлещет из распоротого горла иномирца, и отвел взгляд.
— В таком случае добро пожаловать, — усмехнулся он.
Глава 20
Костры, дым от которых не поднимался, были разведены на нижней платформе, где кипела спокойная суета — люди ели, штопали или стирали одежду, вешая вещи на самодельные веревки. Большинство предпочитало кожаные изделия, меха или шкуры, не было недостатка в мечах и ножах. Очевидно, лагерь стоял здесь уже не первый день.
Эрик насчитал четверых женщин и шестерых мужчин, каждый из которых наверняка не отказался бы от горячей ванны. Один из воинов был раза в два крупнее любого нормального человека. Его лицо показалось Эрику знакомым, и он наконец выцепил из памяти образ: огромные, глупые, удивленные глаза, лысая голова… здоровяк у двери! Это был тот самый тип, который отчаянно пытался пролезть внутрь, но так и не сумел, и Киоуну пришлось отпихивать его ботинком, чтобы закрыть проход.
Женщина, выпустившая стрелу в поезд, держала маленькую бритву и подравнивала усы гиганта, осторожно и бережно подбривая их по краям и у самых кончиков в уголках губ. У нее были большие миндалевидные глаза и черные волосы, заплетенные в две толстые косы, которые спускались до самых бедер. Она словно сошла с экрана — ей самое место в каком-нибудь фильме об индейцах, решил Эрик; даже бронзовая загорелая кожа и туника, которая была на ней, идеально вписались бы в подобную картину. Женщина тихо напевала, приглаживая щеткой курчавые волосы на обнаженной груди гиганта, а затем произнесла:
— Готово.
Гигант уставился на нее, надув щеки, и шумно выдохнул. Увидев направившегося вниз к лагерю Эрика, женщина проводила его пристальным взглядом, и выражение ее лица мгновенно изменилось: оно не было уже ни беззаботным, ни веселым, в ее чертах появилось напряжение, причины которого иномирец не сумел расшифровать. Однако, если бы ему предложили попытаться угадать, он сказал бы, что разбойница жаждет его крови.
Эрик заметил Шарфи и Киоуна, сидящих рядом с тропой и погруженных в весьма жаркий спор; при этом оба старались говорить как можно тише. Все остальные, казалось, получали огромное удовольствие от перебранки, однако вежливо пытались это скрыть. Киоун прижимал к щеке и весьма впечатляющему фингалу компресс. Его лицо исказилось от ярости, не осталось ни следа от беззаботного шутника, которым он показался Эрику сначала, а голос превратился в гневное шипение.
— А что насчет твоей роли во всем этом? О ней ты тоже поспешил доложить? Ты же прыгал по той повозке, что блоха по яйцам! И карманы набил до отказа!
Шарфи безмятежно откинулся на спину, наблюдая за тем, как на шее рыжего набухают вены, и провожая взглядом брызги слюны, вылетающие изо рта собеседника.
— Ты уже закончил? — поинтересовался он.
— Нет, поганый предатель! И это после того, как я принес вам маски и все остальное! В твоем изложении это прозвучало так, словно я хочу, чтобы нас всех переловили и перерезали!
— Думаю, это мое лицо он должен был изуродовать, раз я тебя подвел, — мерзко рассмеялся Шарфи и сплюнул на землю.
Эрик еще ни разу за всю свою жизнь не видел более отвратительного лица, чем изуродованная шрамами и вмятинами осклабившаяся физиономия Шарфи.
— Ага, вот теперь правда понемногу всплывает на поверхность! — заявил Киоун.
На его лице торжество причудливо смешалось с вновь вспыхнувшим гневом. Рыжие волосы, собранные в конус, закачались на макушке. Он встал и двинулся прочь; длинные члены его стройного тела сотрясались от гнева, делая его похожим на марионетку, которую кто-то шаловливый дергает за ниточки сверху. Эрик сел на освободившееся место у костра, искренне порадовавшись исходящему от пламени теплу.
На земле перед Шарфи лежала груда той самой неприглядной породы, комья которой они нахватали из вагонетки. Рядом с ней обнаружилась добрая дюжина плоских мерцающих чешуек, которые Шарфи вместе с Киоуном отчистил.
— Ты проснулся, — произнес воин. — Анфен не позволяет нам столько спать. По крайней мере, в Выровненном королевстве. Все ты и твоя удача. Принес породу, которую я тебе бросил?
Эрик ощупал карманы.
— Да, но ее не так много.
— Сам виноват. У тебя был шанс схватить побольше.
Осторожно нащупывая, чтобы не захватить пальцами обоймы, Эрик вытащил две пригоршни засохшей породы из карманов. Шарфи внимательно изучил их.
— И впрямь немного, — произнес он. — Большая удача, если тут окажется чешуйка или даже две. А может, вообще ничего не найдем. Ты точно спятил. Сейчас нечасто доводится грабить вагоны с породой.
Шарфи расковыривал комки ножом. Киоун, сердито бродивший туда-сюда по тропе, вернулся, не в силах устоять перед любопытством — ему очень хотелось узнать, какова будет доля Эрика. Шарфи выковырял нечто, весьма смахивавшее на створки ракушек, похороненные в породе.
— Одна, две… четыре, в этом крошечном комке?! Ха! Все ты и твоя удача… — Он плюнул на тряпку и отполировал их по очереди. Три из них ярко сияли — две красные, одна синяя. Одна же осталась тусклой.
Киоун издал придушенный писк:
— Ему досталась черная чешуйка!
— Да нет, эта просто еще грязная, — отмахнулся Шарфи, с удвоенной энергией протирая упрямую находку тряпкой. Однако чешуйка ярче не стала. — Постойте-ка, она и впрямь черная! Жаль, что твоя удача не распространяется на других…
Киоун издал странный звук, словно его сейчас вырвет. Он посмотрел на Эрика обвиняющим взглядом, с трудом веря собственным глазам.
— Ты знаешь, сколько черных чешуек я видел в своей жизни? — заорал он. — Одну! Вот эту!!!
Эрик про себя решил, что ему сейчас очень хочется как следует треснуть Киоуна, чтобы он не размахивал в воздухе руками, обвиняюще тыча в него пальцами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
