ожидал от нее этакого финта с плоским щитом, и по окончанию игры особо истеричные даже разорались, мол, она нарушила правила, и следует именно ее считать проигравшей. Девчонки-сокурсницы демонстративно сдвинулись в сторону, отгородились стеной из презрительных и злых взглядов, а Херта (она выбыла первой) и вовсе зыркала с такой ненавистью, будто хотела зубами в горло вцепиться.
Лере впору жалеть было, что она сразу не булькнула в воду, как все рассчитывали. Но она не пожалела. Ни на секундочку.
А уж до чего приятно от воспоминаний, как вступился за нее Маркус!
— Не вижу предмета спора, — громко сказал он, перебивая орущих. — Вы утверждаете, что моя клиентка нарушила правила. Однако условия игры подразумевают лишь то, что «кролики» должны защищаться, но способ защиты не регламентируется. Так что нарушения нет.
Студенты притихли, неуверенно запереглядывались, и лишь «тамада» возмущенно рубанул воздух рукой:
— Всё равно обман! Все же ставили купол!
— И что? — Маркус вздернул бровь. — Разве действия прочих делают мою клиентку неправой? Она верно оценила свои возможности, поняла, что купол долго не удержит, и применила тот вид защиты, который требует меньше сил. Представьте только, на какой риск она пошла! Без «доспехов»! Под огненные шары!
Народ явно проникся, закивал. Глядя на них, прониклась и Лера. А ведь и правда, без доспехов да под шары! Это ж надо так… опрометчиво.
Скривившись от досады, «тамада» окинул её недовольным взглядом и обличающе заявил:
— Зато она могла повернуть щит так, чтобы удары отлетали в соседний купол.
— А она повернула? — с преувеличенным интересом спросил Маркус.
— Нет, — нехотя признал «тамада». — Но могла же!
— Хотите сказать, что вы поступили бы именно так?
Старшекурсник вспыхнул, залился густым румянцем, и Маркус, больше не замечая его, обратился к толпе:
— Итак, мою клиентку обвинили в нарушении правил, однако, как мы видим, правила соблюдены. Отсюда вывод: все претензии безосновательны, а лиа Вэлэри Дартс не проиграла.
Возражать никто не стал, и, заминая случившееся, «тамада» пригласил на финальную гонку теперь уже «ездовых кроликов».
За гонкой Лера не следила. Какая нафиг гонка, если перед тем, как скрыться в толпе, Маркус одарил ее таким непривычно одобрительным взглядом! Еще ей показалось, что в глазах его мелькнула искорка веселья. То ли его забавляла сама ситуация, то ли радовался, что клиентка не бросила тень на его высокородность. Да и не важно. Важно лишь то, что меж ними протянулась еще одна ниточка, и это тоже хорошо. Просто замечательно! От нахлынувшей радости Лера широко улыбнулась.
Вот это было зря…
Левая половина лица тут же привычно напряглась, глаз потянуло, а в уголке рта узлом затвердела соединительная ткань. Чёртовы рубцы!
Сладкий воздух, только что распиравший грудь, потяжелел и наполнился горечью, а улыбка превратилась в сардоническую гримасу. Рывком откинув одеяло, Лера села и спустила ноги на ледяной пол. Пусть холод прояснит мозги! А то, понимаешь, ниточки какие-то выдумала. Она уродина, и точка! Ни великих сил, ни знатной семьи, ни красоты — ничего! Нет никаких ниточек, которые связали бы ее с Маркусом!
Чтобы окончательно избавиться от ядовитого розового тумана, Лера зашла в ванную и, не давая себе времени на сомнения, сдернула с зеркала полотенце.
Взъерошенные после сна волосы, почерневшие от злости и отчаяния глаза и овал лица, словно сумасшедшим скульптором разделенный на две половины: одна принадлежит нежной юной девушке, а другая — безобразному монстру.
Тут как ни убеждай себя, что стакан наполовину полон, он все равно наполовину пуст.
Лера отвернулась от зеркала. Снова завешивать его не стала. Какой смысл? Прятаться от себя бесполезно и глупо… Не лучше ли подумать, где взять денег на целителя?
При воспоминании о дэре Касторе с его пятью сотнями золотых внутри шевельнулось сожаление. Может, напрасно она не продала патент? Сейчас уже избавилась бы от шрамов.
Мотнув головой, она открыла кран и плеснула на горящие щеки холодной воды. Если бы да кабы! К черту их! Она все сделала правильно! Без свободного патента Маркус не поверил бы, что она из Ордена, а значит, она не стала бы его клиенткой и навсегда похоронила бы шанс вернуться на Землю. Так что всё путём — шрамы подождут. В конце концов, их и дома можно убрать, без всякой магии.
— Главное, Маркус верит, — пробормотала Лера, снова вглядываясь в свое отражение.
К тому же, она не флюгер, чтобы поворачивать, куда ветер дует. То уперлась, как баран, со своим патентом, а то вдруг «Продам! Дайте денег!»
Хотя, конечно, заманчиво… Ведь жили люди без этой закваски, ну и дальше проживут. Эка невидаль! Закваска! Нужен ли, вообще, этот рецепт кому-то? Лежит себе на стеллажах в патентном бюро, пыль только копит.
* * *
На завтрак Лера пришла в глубокой задумчивости и не сразу заметила, что при ее появлении народ в столовой сначала затих, а потом загудел роем возбужденных голосов. Похоже, все обсуждали вчерашнюю «игру».
Стараясь не столкнуться ни с кем взглядом, она без особой надежды поискала Маркуса. Как и предполагала, того не было, зато за привычным столиком у окна пламенела макушка Дилана. Рядом с рыжиком сидел и Шоннери.
— Я нахожусь в компании выдающихся студентов, — патетически воскликнул рыжик, когда Лера подошла. — Одна не пожелала проигрывать и поразила всех плоским щитом, а второй стал победителем и совершил круг почета верхом на однокурснике… Кстати, Шон, поблагодари Вэлэри за то, что она напомнила мне заклинание, иначе тащить тебя пришлось бы мне. А я, уж поверь, ронял бы тебя через каждые пару шагов.
Шоннери высокомерно скривился, а когда Лера начала есть, будто вскользь спросил:
— Разве «воздушников» уже на первом занятии учат плоскому щиту?
— Нет, — пожала Лера плечами. — Нам, как и всем, давали «купол», а щит показал мне Маркус. То есть лэр Маркус.
— Я же говорил! — Дилан вскинул вилку с нанизанной на нее вареной картофелиной. — Говорил, что он! А ты спорил!
Шоннери снисходительно покачал головой:
— Дилан, с тобой спорить, что с тенью воевать. Я всего лишь заметил, что патроны не учат своих клиентов, тем более заклинаниям, к которым первокурсники не готовы. Ведь, согласитесь, Вэлэри действовала весьма неразумно и могла пострадать.
— Но не пострадала же! — хитро сощурился рыжик. Потом откусил половину картофелины и, толком не прожевав, забубнил с набитым ртом: — А вообще, чем ты недоволен? Ты ж, вроде
