в столице произошло? — Отмахнулась от подруги более крупная и плечистая женщина, тянувшая за собой небольшую телегу.
— А то, Ченг заявила, что все наследники престола мертвы, и назвала себя единоличной правительницей бывшей Ламийской империи. Оставшиеся при имперском замке красные плащи, верные своей бывшей хозяйке подняли мятеж, но их было слишком мало. Говорят, к тому времени сородичи Маоу просочились во все структуры города. К тому же, те преступные твари из Меча, что уцелели после резни, устроенной Его Величеством принцем Жаком, также примкнули к этой старой кляче. Поговаривают, после прихода она даже свою соратницу и советчицу госпожу Елес на тот свет отправила, лишь бы та чего не сболтнула лишнего.
— Ой, да ты то откуда знаешь. Быть того не может! — Возразила третья женщина.
— А вот и знаю, я, между прочим, не как ты, не из черни и по приезду сразу в центральные кварталы отправлюсь оружие для тёмных ковать. — Остановившись, а следом гордо стукнув себя в грудки, заявила женщина.
То, как уважительно отзывались о Жаке обычные подданные, заставляло Ламию одновременно радоваться, завидовать и нервничать. Парень в кротчайшие сроки завоевал средь обычного люда славу, это заставляло уважать расчетливого мальчишку. Но не это сейчас волновало Ламию. «Ченг подняла мятеж? Красные плащи, уцелели кто-либо из них? Что за темные?» — вслушиваясь в чужие разговоры, думала императрица.
— Да не тёмные, а чёрные, деревенщина, они тебя даже на порог своих кварталов не пустят. Пойдешь во внешнее кольцо, подковы лошадям ковать… — Вмешалась в разговор женщина в пошарпанных доспехах.
— Сейчас Чёрному Солнцу нужны воительницы, такие, как я — аристократы, владеющие мечом и копьем не хуже новоиспеченной имперской стражи! — Высокомерно произнесла светловолосая девушка.
— Черному солнцу? А кто это? — Спросила шепелявая.
— У… Темнота, ты хоть такого в столице не ляпни, а то засмеют. Но так уж и быть, я, милостивая Ван Фарав, просвещу тебя.
«Всего лишь Ван, даже не лордес, а гонору-то сколько» — усмехнулась Ламия, но всё же сделала ещё шаг ближе к говорливой компании, чтобы ничего не упустить.
— Чёрное Солнце — отряд, созданный Его Величеством императором Жаком. Предчувствуя беду, перед своим уходом из столицы он велел своему чёрному кардиналу Фридриху Паилзу создать боевое подразделение, что верой и правдой будет служить только ему. Средь города, они нашли бывшую мечницу старинного рода, когда-то сражавшуюся против самой Ламии. Звали её Стальная дева Хельга. Не забывшая горечь поражения, искалеченная воительница провела всю жизнь после своего поражения в тренировках, в надежде отомстить, и когда пришло время с радостью примкнула к последнему из Черноводной, матери которой некогда была обязана жизнью.
«Чёрный кардинал Паилз?» — двумя руками прикрывая рот, чтобы не рассмеяться, готова была разрыдаться от смеха Ламия. — «Стальная Хельга, эта та пьянчуга, которой сам Жак смерть от алкоголя пророчил⁈ Что за чертовщина…»
— Ну так вот, после ухода Жака в городе стали твориться странные вещи. Одна из моих знакомых стражниц рассказала, что спустя неделю, как армия двинулась на восток, из столицы были высланы все инквизитории, на замену которых пришли странные женщины в балахонах и плащах — самые настоящие ведьмы. Заключив с ними пакт, Ченг заручилась поддержкой потусторонних сил, что, обрушившись на земли запада и востока, помогли остановить продвижение окруживших империю врагов.
Недовольные повышением налогов и введением въездной пошлины в столицу, жители и торговцы подняли свой мятеж. В очередной раз улицы города залились кровью. Стража не справлялась, а после и вовсе заперлась в застенках своих цитаделей. Тогда и появились эти, из ордена, словно лучик света в темном царстве. Воительницы отвоевывали у преступниц из Меча улицу за улицей. Не признавая ни верную Маоу стражу, ни новую имперскую власть, они захватили целый квартал. Владеющие огромными финансами, явно оставленными императором Жаком, предвидевшим подобное, они стали собирать под свои знамена всё новые и новые лица. Бо́льшая часть уцелевшей городской стражи и красных плащей переметнулась к ним. Поднялось также пьяное воинство кварталов «ветеранов» — вместе, они за два месяца отобрали у Ченг треть города, но на этом их победы завершились. Сейчас они контролируют восточные врата, часть восточных трущоб, а также рынок центрального круга. Всё остальное принадлежит по прежнему имперской страже и прикорытницам Маоу. Третьей стороной выступили некие преступные банды из прошлого, но им не долго осталось.
«Огромные финансы? Откуда? Я же дала ему всего-то двести золотых на задрипанную мастерскую, что за бред…» — Переполненная скептицизмом, закатила глаза Ламия.
— Дела… — Деловита протянула Кузнец. — Ну, об императоре и его нелегкой участи я больше слышала, чем о ком-либо ещё в столице. Жаль, что лучшие из нас уходят первыми, но ничего, своим молотом и поступками я достойно послужу его делу. — Героически заявила плечистая.
— И я, я тоже хочу помочь тому ордену. Может, им нужна будет умелая огородница, ну или помощница по конюшни, ну или там, может даже, в подсобницы кто возьмет, дрова таскать, воду там…
— Ха-ха-ха, подмастерье в столице, замахнулась ты, шепелявая, но так и быть, если меня возьмут кузнецом, я замолвлю за тебя словечко. Держись меня и как-нибудь прорвемся… — Увесисто хлопнув худощавую по спине, громко рассмеялась черноволосая с грязным от гари лицом женщина.
«Ну вот, опять. Почему все они говорят, что мой Жак мёртв» — Очередной раз ощутив укол в самое сердце, горестно поправив плащ, опустила голову Ламия. Впереди идущие стали говорить о своих планах, мечтах, деньгах. Не видя смысла плестись с ними дальше, Ламия вернулась к своим воительницам. Уже завтра они будут в столице, вот тогда она и надеялась решить для себя окончательно, жив ли её любимый…
От автора: Глава вышла раньше благодаря поддержке Грейсона Ханта, спасибо!
Глава 26
Как так вышло…
Скопившись огромной, стекаемой из-за всех уголков империи массой, беженцы, переселенцы, торговцы и простые путники ждали своей очереди на вход в столицу. Где-то средь мерзнущей под холодными ветрами толпы плакали новорожденные дети, ругались между собой дворянки, и костерили по чем свет зря, всех и
