Читаем без скачивания Убийство в лабиринте - Robert van Gulik

Увидев распростертого на полу уйгура, Да Кей побледнел как смерть. Он попытался убежать, но Ма Жун вцепился ему в руку железной хваткой.

Когда же уйгур заметил Да Кея, он разразился целым потоком проклятий.

– Собачье отродье! – кричал он. – Жалкий предатель! Будь проклят день, когда честный уйгур доверился двуличной китайской шавке.

– Ваша честь, этот человек не в своем уме! – закричал Да Кей.

Судья Ди не обратил на эти слова никакого внимания. Он спокойно обратился к уйгуру:

– Кто были твоими сообщниками в усадьбе этого человека?

Ульджин назвал имена двух уйгурских воинов, которых Да Кей нанял в качестве учителей фехтования. Затем он закричал:

– И знайте, что среди китайцев были еще предатели! Этот пес Да надул меня, но я клянусь, что кроме него я нашел и других ублюдков, которые готовы были на все ради денег!

И он назвал имена трех лавочников и четырех солдат.

Дао Гань записал их.

Судья подозвал к себе Цзяо Дая и прошептал ему:

– Немедленно отправься в усадьбу Цзяня и заточи в темницу этих четырех солдат. Затем со старшиной Лином и двадцатью людьми пойди в особняк Да Кея и схвати двух уйгурских мечников. А уж потом займись лавочниками. А после этого дойдет очередь и до Зверолова и его дружков с Северной улицы.

Когда Цзяо Дай убежал выполнять приказ, судья Ди обратился к Ульджину:

– Я справедливый человек, Ульджин. Я не позволю соотечественнику получить вознаграждение после того, как тот сам же и соблазнил тебя на это преступление. Если ты желаешь, чтобы этот Да Кей получил по заслугам, поведай мне всю правду о том, как был убит судья Бань!

Глаза уйгура заблестели злобным торжеством.

– Вот моя месть! – воскликнул он. – Слушай, чиновник. Четыре года назад Да Кей дал мне четыре слитка серебра, чтобы я пошел в управу и сказал начальнику Баню, что ночью он может застигнуть Да Кея на тайной встрече с посланцами уйгур-хана возле речного брода. Судья явился туда в сопровождении одного сыщика. Как только мы выехали за городские врата, я оглушил начальника, а затем перерезал ему горло и отволок тело на речной берег.

Ульджин плюнул в сторону Да Кея.

– Ну что, получил награду, пес! – воскликнул он.

Судья Ди кивнул старшему писцу, и тот громко зачитал записанное за уйгуром. Ульджин согласился, что его показания записаны верно, и поставил на грамоте отпечаток большого пальца.

Затем судья Ди сказал:

– Ты, Ульджин, уйгурский князь и не подданный Поднебесной. Твое преступление относится к ведомству внешних дел. Только там смогут сказать, насколько глубоко ты и твой хан погрязли в кознях против Империи. Я не уполномочен выносить тебе приговор. Тебя доставят в столицу, где твоим делом займется приказ по делам варваров.

Он сделал знак старосте: Ульджина положили на носилки и отнесли обратно в темницу.

– Пусть преступник Да Кей предстанет передо мной! – повелел судья Ди.

Да Кея поставили на колени перед помостом, и судья Ди сурово сказал ему:

– Да Кей, ты повинен в измене; за это преступление законами предусмотрено ужасное наказание. Но, возможно, слава твоего покойного отца и мое прошение помогут смягчить ожидающую тебя ужасную участь. Посему я советую тебе сознаться во всем и поведать нам обо всех твоих преступлениях!

Да Кей не отвечал. Он опустил голову и тяжело дышал. Судья Ди сделал старосте знак не трогать его.

Наконец Да Кей поднял глаза и сказал слабым голосом, совсем не похожим на его обычный:

– Кроме уйгуров, у меня не было сообщников в моем имении. Я собирался сообщить моей челяди только в самый последний час о том, что мы собираемся захватить город. Четверо солдат я подкупил деньгами. Завтра в полночь они должны были зажечь сигнальный огонь на самой высокой башне в усадьбе Цзяня. Им я сказал, что это будет сигнал для двух разбойничьих шаек устроить в городе переполох и ограбить две ювелирные лавки. На самом же деле огонь должны были увидеть стоящие за рекой племена уйгуров. Ульджин и его подручные из китайцев открыли бы Речные Врата, и…

– Довольно! – перебил его судья Ди. – Завтра у тебя будет время, чтобы рассказать все до конца. Я хочу только, чтобы ты ответил на один вопрос. Что ты сделал с завещанием, которое обнаружил в свитке с рисунком твоего отца?

Тень удивления мелькнула на осунувшемся лице Да Кея. Он ответил:

– Поскольку в настоящем завещании говорилось, что следует разделить наследство поровну между мной и моим братом Да Шанем, я уничтожил его. Вместо завещания отца я вклеил в свиток бумагу, написанную мной. Из нее следовало, что я являюсь единственным наследником.

– Теперь ты видишь, – презрительно молвил судья, – что мне ведомы все твои черные злодеяния? Отведите его назад в тюрьму!

Вскоре после этого судья закрыл слушание. Цзяо Дай явился в кабинет и сообщил, что все злоумышленники схвачены. На Северной улице Зверолов оказал сопротивление, но старшина Лин одолел его. Судья Ди откинулся на спинку кресла. Попивая из чашки горячий чай, он сказал:

– Ульджин и шестеро уйгуров должны быть доставлены в столицу. Пусть старшина Лин отрядит десять солдат и даст им коней. Если они выедут завтра утром и сменят коней на ближайшей заставе, то за неделю доберутся до столицы. Троих торговцев и солдат буду судить я.

Посмотрев на четырех сыщиков, полукругом сидевших перед ним, судья Ди продолжил с улыбкой:

– Полагаю, схватив зачинщиков, мы подавили мятеж в зародыше!

Цзяо Дай с готовностью кивнул.

– Не следует недооценивать уйгуров в открытом бою. Они отменные всадники, и их луки не ведают промаха. Но для осады укрепленного города у них нет ни умения, ни средств. Не увидев завтра условленного сигнала, они не отважатся напасть!

Судья Ди кивнул.

– Цзяо Дай, – сказал он. – Сделай все же необходимые приготовления на всякий случай.

Устало улыбнувшись, судья прибавил:

– На безделье тут не пожалуешься, друзья мои!

– Когда мы приближались к Ланьфану, – с улыбкой молвил десятник Хун, – ваша честь заметили, что мы столкнемся с необычными делами. Какая верная догадка!

Судья Ди устало провел рукой по лицу.

– Трудно поверить, – сказал он, – что мы прибыли в Ланьфан лишь неделю назад!

Засунув руки в широкие рукава халата, он продолжил:

– Оглядываясь назад, я понимаю, что больше всего меня тревожил не Цзянь Моу, а его таинственный советчик. Было очевидно, что он руководил тираном, поэтому я не мог спать спокойно, пока он оставался на свободе.

– Но как ваша честь узнали, что это – Да Кей? – спросил Дао Гань. – Ведь на это не было никаких указаний!

Судья Ди кивнул.

– Это так, – ответил он. – Мы ничего не знали. Но две подсказки все же имелись. Во-первых, мы знали, что человек этот разбирается во внешних и внутренних делах Поднебесной. Во-вторых, что он живет, скорее всего, неподалеку от усадьбы Цзянь Моу. Признаюсь, сперва я сильно подозревал У Фэна. У достаточно безрассуден, чтобы замыслить подобный план, а его происхождение говорит о том, что он достаточно сведущ в государственных делах, чтобы руководить Цзянь Моу.

– И к тому же, – перебил Хун, – У обожает искусство варваров!

– Именно! – сказал судья Ди. – Однако У живет далеко от усадьбы Цзяня, и мне показалось маловероятным, чтобы ему удавалось по ночам выскальзывать в город незаметно от болтливого хозяина лавки «Вечная весна». И, наконец, беседа Ма Жуна со Звероловом показала, что арест У никак не повлиял на планы заговорщиков.

Судья Ди вынул руки из рукавов и облокотился на стол. Глядя на Цзяо Дая, он продолжал:

– Это ты, Цзяо Дай, подсказал мне разгадку!

Цзяо Дай был потрясен неожиданным заявлением.

– Да, да, – продолжал судья, – именно ты, говоря о нашей вымышленной армии, обронил, что палка – всегда о двух концах. И меня озарила мысль, что тщательные приготовления Да Кея к обороне от варваров означали то, что он сам готовит набег на город! А уж эти подозрения навели меня на мысль, что Да Кей отлично подходит на роль советника Цзянь Моу. Во-первых, он опытен в политике, поскольку вырос в доме одного из величайших царедворцев своего времени. Во-вторых, его дом – совсем рядом с особняком Цзяня, и он легко мог видеть черный флаг, который Цзянь вывешивал в те дни, когда ему был нужен совет. Затем я задал сам себе несколько вопросов. Почему человек, который так боится набегов варваров, покупает себе имение в самой опасной части города – возле Речных Врат? И это при том, что у него уже было другое – в безопасном месте, откуда при малейшей угрозе нетрудно скрыться в горы. И почему Цзянь Моу никак не отомстил за то, что Да Кей увел у него лучшего учителя фехтования? На все это мог быть только один ответ: Да Кей и был советником Цзянь Моу, именно ему принадлежал план создания независимого княжества здесь на границе. И, наконец, Цзянь Моу сказал мне об этом самолично!