Читаем без скачивания Друзья контролера (СИ) - Александр Короленко

- Не раскисай, на тебе их жизни! – крикнул из машины, а в кузов мужики закидывали труп стрелка.

Я махнул ему рукой, и пошёл в нашу комнату. Сел на кровать, достал Машин ПДА, открыл фотки, где мы в месте. Обернулся к большому плюшевому медведю, всему измазанному в крови и сказал ему:

- Что, не уберегли принцессу свою, дружище? – и подмигнул, а тот лишь пялился на меня своими большими грустными глазами. Всё, вот теперь действительно конец, я совершенно не видел смысла своего дальнейшего существования. Да, есть куча денег, лежит, заныканная, в багажнике «Ауди», а толку от них, с кем их тратить? В тот момент мне действительно не было ничего нужным, подумалось, всё, поезд пришёл, освободите вагоны…Нашёл смысл своей тусклой и попахивающей дерьмом, жизни, и тут же умудрился его потерять, истинный лузер.

Достал из тумбочки совершенно потёртый ПМ, повертел в руках, проверил магазин, полный. Передёрнул затвор и взвёл курок, и сидел, смотрел в чёрное отверстие ствола….

- Ты чё, Лёха, охренел? – в дверях появилась Даша, и без того заплаканные глаза полные ужаса, кинулась, встала на коленки передо мной, убрала руку с пистолетом в сторону, разжала своими маленькими тёплыми пальчиками мои пальцы, высвободила оружие. Отсоединила магазин, кинула его в открытое окно, затем щёлкнула затвором, и маленький пузатый патрон покатился под кровать. Неплохо её Пётр научил, автоматически заметил про себя. И тут же получил нехилую оплеуху по роже, затем ещё одну.

- Что ты как баба! – заорала она, и на её крик в комнату ворвалась тётя Света. Повращала глазами, оценила обстановку, и вышла, плотно затворив за собой дверь. А Даша разревелась, как школьница, её зелёные глаза горели, как изумруды на солнце, она зачастила, всхлипывая:

- Лёшенька, не бросай меня пожалуйста, только не бросай, я всё сделаю…Прости меня пожалуйста, я понимаю, что не вовремя, но ты мне очень нужен, очень, не бросай меня…

А я смотрел на неё, вспоминал, что мне пару часов назад говорил контролёр, и решил для себя – хрен со мной, свой смысл жизни я бездарно проя…л, но зато сам стал чьим – то, и раз так, поживу ещё, побегаю…

Погладил её по голове, вытер ей слёзы. Затем лёг на кровати прямо в берцах, она, всхлипывая, пристроилась рядом, обнял её, она прижалась ко мне по – плотнее, лежала всхлипывая, обхватила меня своими тонкими ручонками. Так и лежали, слушая биение сердец друг друга, я вдыхал аромат её волос, пока сон не забрал нас…

                                                               БОЛОТО.

                                                                  ПЁТР.

     Пётр вышел с портала, вздохнул полной грудью воздух Болот. Как же хорошо дышать, намного легче, чем там, на той стороне. Это как прилететь с крутого заморского курорта в родной Мухосранск, и понять, что дома, хоть и в дерьме по пояс, но лучше. Всё своё, родное, каждый сраный куст с детства знаком и любим, и не поменяешь его ни на что.

Поймал «привет» от соседнего контролёра, их война недавно закончилась, и они неплохо приятельствовали, решив свои территориальные споры. Пётр подарил Кондаку, так звали соседа, зажигалку, и всё, друзья навеки. Ответил на приветствие, тот «маякнул», мол, заходи на кабанятину. Конечно, жареная на костре вкуснее сырой, улыбнулся про себя контролёр. Хоть Кондак и был из «новых», рождённых Выбросами, но темы для бесед они находили, он хватал знания на лету, и питал к ним тягу. Зайду, братан, знаю, скучно тебе, вот, только дела сделаю…

    Решил пойти напрямую соседнему порталу, именно там его «радар» засёк людей, он сосредоточился и… Засёк Люду. Не может быть, как же так…Её окружали бойцы с установленной пси – блокадой, совсем как у Лёхи, подготовились к встрече с ним, значит. Вот шакалы…

   Ещё будучи зелёным ефрейтором, проходящим срочную службу в Киеве, пристрастился бегать в ночные самоволки на танцы. Когда отпросишься у дежурного по батальону, когда на свой страх и риск, но старался попасть на танцплощадку, потому что там была она. Украдкой смотрел в её сторону, не решаясь подойти, ревновал, когда она танцевала с парнями, злился на себя, думал, вот, в этот раз подойду точно…И подошёл, приняв сто грамм на грудь для храбрости, пригласил на танец, на дрожащих ногах вывел её в центр площадки. Она худенькая, кареглазая, в лёгком платьице, оттоптал ей все ноги, танцор был ещё тот.

Потом долго болтали на скамейке, он корил себя за то, что потерял столько времени со своей нерешительностью, и радовался тому, что всё – таки посмел. Тогда между ними пробежала искра, и они уже не могли без друг друга, чувство было крепким и взаимным. Сверхсрочная, свадьба, появление маленькой Даши, затем школа прапорщиков. Казалось счастье будет вечным, но неприятности посыпались одна за другой. Развал Союза, безденежье, присяга на верность Украине. И болезнь Даши, Очень редкое заболевание крови, они проморгали момент, и когда опомнились, было поздно.

- Сделай хоть что – то! – кричала на него отчаявшаяся жена. – Ты же крутишься с учёными, попроси их. Говорят они творят чудеса!

Он и на самом деле служил в Зоне отчуждения с учёными, командир взвода охраны, иной раз даже чай пил с высоколобыми мужами. Вот и на следующее утро подошёл напрямую к профессору Озерову, и попросил помощи. Тот посмотрел на Петра таким взглядом, будто видел впервые и сказал, что бы завтра же он привёл дочь, помогут чем смогут. И небольшое одолжение лично профессору – подписав соответствующие бумаги, не бесплатно, разумеется, поучаствовать в паре невинных опытов. Конечно, прапорщик дал согласие, дал согласие пройти на живую все круги ада. Кто знал, что «невинные опыты» затянутся на долгие десять лет, и из него слепят то чудище, которым он стал? И не увидит ни дочь, ни жену… Не думал сам живым выбраться, но помог Второй Взрыв, он усилил возможности новоявленного контролёра, и взломав пси – защиту персонала, он освободился сам, и остальных мутантов горемык, томившихся в клетках годами. Заодно узнав, что его дочь превратили в этой же лаборатории в прототип бюрера, а позже она умерла, не выдержав действие какого – то препарата.

Гнев его был страшен. Он буквально сжёг им мозги. Но делал это не сразу, долго, причиняя сотрудникам этой живодёрни нечеловеческие страдания. По заслугам, он сам был и прокурором и судом. А потом ушёл в новый мир, его мир, Новую Зону. И вот сегодня нашёлся повод, чтобы поднять со дна памяти всё то, о чём он старался не думать все эти годы. Итак, его прихватили за яйца, очень крепко держали. Надо делать выбор. Он достал флягу со своим «эликсиром», выпил часть, и убрал опять в карман. Затем взломал защиту солдат, и, какой сюрприз, Ивановича, тот присутствовал собственной персоной. И то, что узнал Пётр, его повергло в шок.

- Петь! – услышал он усиленный в матюгальник, голос Подольского. – Хорош дурить, ты же нас «пробил», знаешь, что ни твоей жене, ни тебе, ничего не грозит. Наоборот, мы хотим предложить кое – что стоящее. Выходи, поговорим.

    Пётр прислушался к жене, ощутил страх, надежду, горечь плохих воспоминаний. Его самого совсем по – человечески трясло от тех же чувств, проклятые мелочные властители судеб, сколько можно быть игрушкой в их руках? Он прочитал в ней, что Люде тогда сказали, что её муж с дочкой погибли от случайного взрыва. Были похороны, два закрытых гроба, долгие годы она постоянно ходит на могилки, сажает цветочки и пропалывает редкие сорняки, вышла вновь замуж, но детей так у них и нет, всю жизнь страдала от утраты. И сейчас она здесь, и ей страшно. До жути страшно.

     … - Рад, что всё – таки согласился на выслушать! – улыбнулся ему Подольский. – Пойми, не мы сделали вашу жизнь адом, я поднял бумаги, и так узнал о вашем горе. Искренне соболезную.

Он взглянул на жену – она смотрела на него во все глаза, лицо побелело, как полотно.

- Петя, как же так, - её трясло, вот -  вот разрыдается.

Контролёр подошел к ней ближе, взял её руку в свою, осторожно погладил, поймал взгляд, полный слёз. Его душа разрывалась на части, энергия не поддавалась сдерживанию, как плохо заделанная течь в трюме корабля, распорку могло сорвать в любую секунду, и отчаянное состояние души усугубляло ситуацию.

- Прости Люда, прости за Дашу, а я себя уже не прощу.

Он убрал руку и обратился к Ивановичу:

- В самом деле соболезнуешь? И поэтому спрятался за её спиной, червяк?

- Да ты же нас бы в два счёта уделал, мы же просто хотели поговорить, ты же сам нас просканировал, знаешь, даже больше, чем мы сами.

-Ты хочешь предложить мне выгоду? Иваныч, не путай меня с собой, поверь, человеческие моральные расценки не для меня.

- Какие расценки? – воскликнул Подольский. – Какая выгода? Тут дело в вере в свою идею, в то, что доверила Партия, мы хотим расчистить Авгиева конюшни, что нагородили два этих долбанных продажных мира, скажи, тебе плохо жилось с женой при Союзе? И как стало хреново, когда он пал? Ты же сам знаешь, что я прав! И если ты обвиняешь меня в смерти Дубяры, скажу, что его смерть была не напрасной. Он умер ради освобождения миллиардов!