и на то, и на другое. Убьет сама себя, убьет и девочек — лишь бы они не достались этим!..
Если она не может обеспечить малышкам жизнь, то пусть хотя бы они погибнут вместе с ней, от ее руки, не мучаясь, еще до рождения. Правда, как бы сделать это с гарантией? Если она, допустим, перережет себе горло — может быть, эти гады успеют достать их из ее живота? Двадцать пятая неделя — уже вполне жизнеспособные плоды. Хотя близнецы и меньше обычных младенцев (а чем меньше масса, тем меньше шансы выжить), но ведь это дети Дракона, стало быть, куда более живучие. Значит, придется как-то с гарантией... А вот если посильнее натянуть эти каналы — не получится ли обрушить на себя... Ну, не гору, но хотя бы часть потолка?
Все это промелькнуло у нее в голове буквально за секунду. Она не успела ничего сделать или пригрозить подонку этой своей новой решимостью, потому что тот рассуждал дальше:
— ...Но это угроза не только самая очевидная, но и самая пустая: близнецы питаются от одной плаценты, изъять одного, чтобы не повредить двум другим, сложно. Кроме того, чем больше жизнеспособных особей, чем лучше. Да и вы можете решиться в этом случае на какую-нибудь глупость, вижу по вашему лицу. Вариант попроще: накачать вас сейчас дурманными зельями и продержать так до конца беременностьи. Однако и тут не без проблем: нет таких зелий, которые не влияют на здоровье плода. Остается одно — отнять у вас способность творить магию. Кажется, вы можете оперировать магканалами только левой рукой?
Даари охнула и машинально накрыла левую руку правой.
— Да, — продолжил лекарь с удовлетворением и даже мягкостью в искаженном голосе. — Ампутация — это в вашем положении, безусловно, чревато проблемами, но нет нужды прибегать к такому варварству! Думаю, если вы не сможете пользоваться пальцами, этого будет достаточно...
Вопреки всему накатило постыдное облегчение: не будут убивать! Даже не отрежут руку! И девочек не тронут! И это облегчение, этот миг колебания оказались сильнее страха, ярости и даже соображения, что спасения все равно нет и надо действовать сейчас: магические нити, которые Даари все еще удерживала в левой руке, так и не натянулись, и ничего с потолка не обрушили
Лекарь же добавил уже совсем другим тоном:
— Взять ее.
***
Хорошо просыпаться в залитой солнцем просторной комнате под шум водопада. Кровать — большая и мягкая, шелковистые простыни нежно и тонко пахнут цветами, в комнате приятная прохлада и одеяло идеальной толщины... Хорошо нежиться, разглядывая фигурные светильники на потолке, неторопливо потягиваться, и ждать, пока слуги принесут фруктовый сок и общеукрепляющий отвар по рецепту нового целителя.
Отличное начало дня...
Особенно если учитывать, что это едва ли не единственные пять-десять минут, которые Даари могла насладиться праздностью!
Практически сразу после подъема ее жизнь немедленно попадала в тиски довольно жесткого расписания. И то, что это расписание частично составила сама Даари (а в остальном — согласовала), утешало слабо.
До завтрака нужно было: проделать прописанные лекарем физические упражнения (для этого Даари выходила в сад или на террасу: осенняя таальская погода благоприятствовала); прочесть сводку новостей, в том числе дворцовых (на этом настояла Гешвири: Даари, мол, нужно привыкать держаться в курсе), а раз в неделю еще и сдать анализы (в такие дни вместо сока Даари с утра приносили в постель обычной воды). Потом завтрак, учеба, прогулка, снова учеба, накопившиеся дела...
Чему Даари училась? Всему!
Во-первых, читала Академическую программу и писала второй из заданных в первом триместре рефератов (первый Даари написала еще в Серенгенском гарнизоне; да-да, в промежутке между этим всем — сама себе удивлялась!). Во-вторых, занималась с Гешвири медитацией и основами чароплетения: заполняла пробелы, оставленные демоницей. В-третьих, училась у Саюры дворцовому этикету.
После обеда наступал черед дел (в основном, по резиденции: одобрить то, уладить се — обычно не более чем на четверть часа, и те, в основном, возникали потому, что обитательницы соседних резиденций обычно находили, какие претензии предъявить людям Даари — это при том, что лично пока ни одна из них с Даари не познакомилась), потом — обучение каллиграфии и «изящным искусствам». Сперва в роли таковых выступало музицирование, но после первых же трех уроков преподаватель от нее отступился, сказав, что незачем мучать друг друга и что никакое жалование ему такое не компенсирует. Обсудив вопрос с Гешвири, они заменили музицирование рисованием. Совсем без чего-то такого нельзя было обойтись: признак высокообразованного человека, мать его!
Впрочем, каллиграфия ведь ей давалась неплохо; как оказалось, этот навык конвертируется в рисование. Даари припомнило, что оно ей и в школе давалось — никаких конкурсов она никогда не выигрывала, но хороший средний балл имела. Странно было снова вдыхать запах гуаши и акварели: казалось, это все осталось в другой жизни, в детстве... Эти занятия вполне сходили за отдых.
Еще знатной даме полагалось уметь ездить верхом и владеть каким-либо оружием, но и то, и другое лекарь Ранаарт решительно запретил.
«Если бы вы уже умели ездить верхом, — сказал он, — я бы не возражал: многие дамы занимаются этим до двадцатой-тридцатой недели. Но вы не умеете. Одно падение — и последствие могут быть самыми неприятными».
То же и владение оружием. Даари через Саюру наняла хорошего тренера по шайгон-бою, но он также осторожничал и только заставлял Даари без конца отрабатывать базовые приемы в крайне неспешном темпе. Эти тренировки проходили дважды в неделю по вечерам.
Удивительно ли, что к ночи Даари если и не валилась с ног в прямом смысле — все окружающие тщательно следили, чтобы она не переутомилась — так, по крайней мере, меньше всего способна была на какую-либо активность, даже и романтического толка. Вспомнив детскую привычку, она частенько задремывала с книгой прямо на диванчике в Желтой гостиной.
Однажды, к огорчению и чуть ли не ужасу Даари, Дракон явился к ней как раз тогда, когда она вот так дремала. И — со слов Саюры — полюбовался ею, а потом ушел, велев не будить. Даари потом на следующий день не знала, то ли ей смеяться, то ли огорчаться. Каждый визит Дракона по-прежнему оставался для нее драгоценностью, но забавно было думать, что она умудрилась так вот изящно отказать владыке миллиардов!
Вообще Дракон заходил куда чаще, чем раз в неделю — два, иногда три. Даари даже не ожидала такого внимания.
Правда, эти визиты далеко не всегда кончались постельными
