Он говорит уверенно, но я слышу в голосе усталую хрипотцу. Такой он всегда, несокрушимый, даже когда всё идёт не очень хорошо. Сама не замечаю, как пальцы скользят в его волосы. Это движение инстинктивное, раньше я так делала, когда мы обсуждали что-то важное. Тогда это всегда его успокаивало. И сейчас он закрывает глаза, выдыхает медленнее.
Может, сейчас и правда момент, чтобы сказать ещё кое-что?
— Дим, помнишь, я говорила, что хочу уволиться?
Он поднимает голову, морщит лоб:
— Сейчас нет причин, всё же решено?
— Дело в том, что мы с Галей открыли свою школу английского. — Я улыбаюсь, стараясь звучать легко, но голос всё равно дрожит от волнения. — И у нас уже даже есть первые клиенты. Я бы хотела развиваться в эту сторону. Плюс… — делаю паузу, — тогда мы не будем работать вместе.
— И где я тебе найду замену сразу двум преподавателям? — наконец произносит.
— До нового года я доработаю, обещаю, — спешу заверить. — За это время вполне можно найти кого-то.
— Ладно, — коротко бросает он.
Я понимаю, что добавляю ему проблем, но чувствую, что поступаю правильно. Лёгкость даже не физическая, а внутренняя появляется. Будто кто-то развязал узел у меня под рёбрами. Я могу заниматься чем хочу. Моя жизнь — не приложение к его карьере.
— Я хотела посоветоваться с тобой, — говорю уже мягче.
— О чём?
— Помнишь, ты мне как-то рассказывал про рекламу, которую вы крутите? Тогда я ничего не поняла, честно говоря. Но сейчас мне правда интересно послушать.
— Вот ты хитрая женщина. Расслабила меня, огорошила новостями, а теперь ещё и советы тебе давай.
Слышу по голосу, что это он больше для проформы, чем на самом деле недоволен. Атмосфера между нами стала спокойной, когда вдруг…
Телефон в его кармане резко вибрирует. На экране высветилась Марианна. Всё его благодушие исчезает мгновенно. Он выпрямляется, плечи становятся каменными.
— Я же просил меня не беспокоить, — произносит сухо.
— Дмитрий Александрович, здесь срочно требуется ваше присутствие, — доносится из динамика нервный голос.
— Отложить можно?
— Нет. Тут Додонов трясёт какими-то документами передо мной, говорит, что та территория теперь его. Там экскаватор приехал!
Глава 44 Дмитрий
Лида прекрасно понимает, что мне надо уехать. Не спрашивает, просто кивает, будто тоже чувствует, что сейчас любое промедление может стоить слишком дорого.
Я хватаю ключи, на ходу натягиваю куртку и почти бегу к машине. Двор залит тусклым октябрьским светом.
Дверь с грохотом захлопывается, двигатель рычит, и я жму на газ, не особо глядя на спидометр. Стрелка переваливает за разрешённую отметку, но мне всё равно.
Как Додонов вообще успел всё провернуть? Неужели ему действительно удалось оформить какие-то документы? Маловероятно. Чтобы переоформить целевую землю, нужно пройти десятки инстанций. Но если у него есть «свои люди» в структурах, всё становится возможным. А у него, я уверен, они есть. Он давно крутится в этой грязной игре, знает, кого и где подмазать.
Но и я не лыком шит.
Паркуюсь, глушу двигатель сразу, бросаю машину у самого входа. Университет словно вымер. Только охранник у турникета вскакивает, когда я прохожу, — но вид моего лица отрезает все вопросы.
Поднимаюсь в ректорат. Марианна мечется у двери, как пойманная птица. Лицо белое, губы дрожат, глаза на мокром месте.
— Слава Богу, вы наконец-то приехали, — выдыхает она, хватаясь за край стола. — Я пыталась объяснить им, что они не имеют права действовать без вашего ведома, но они отмахнулись от меня!
— Стоп, Марианна. — Поднимаю ладонь. — Теперь выдохни и вспомни хорошенько, что было написано в той бумаге. Что это был за документ?
— Я… не помню, — шепчет она и мнёт край блузки.
Потрясающе. Просто потрясающе. Кажется, она сейчас расплачется. Щёки вспыхивают, глаза наполняются слезами.
У меня внутри закипает раздражение. Не догадалась даже посмотреть, чем её запугивали! Вместо того чтобы проявить хладнокровие, впала в панику и теперь стоит, как школьница перед завучем.
— Марианна, — стараюсь говорить спокойно, но голос всё равно звучит жёстко. — У меня нет времени разводить долгие разговоры, ты же понимаешь.
Она послушно кивает, но взгляд всё ещё стеклянный.
— Поэтому я скажу прямо. Качество твоей работы меня не устраивает. Прошу тебя сегодня же написать заявление по собственному.
— Но я же стараюсь! — восклицает она и делает шаг ко мне, будто надеется на сочувствие.
— Не надо стараться. Надо выполнять свою работу, — обрываю я. — А ты сейчас не только не помогла, но и навредила.
Она моргает часто-часто, потом вдруг поднимает подбородок от обиды.
— Это всё потому что Лиде я не нравлюсь, да? — выдыхает.
Превосходно. Самое время для выяснения личных симпатий. Я вздыхаю и мысленно делаю пометку: искать на замену женщину постарше, с опытом, не склонную к истерикам. Лучше ту, что коня на скаку и в горящую избу, лишь бы не падала в обморок при виде экскаватора.
— К Лиде моё решение не имеет никакого отношения, — произношу холодно. — Если ты этого не понимаешь, то нам тем более не по пути.
Она резко выдыхает, глаза полыхают злостью.
— Тогда сами и разгребайтесь здесь со всем! Я ухожу!
Подцепив длинными пальцами с ярко-красным маникюром свою сумку, цокает каблуками в направлении двери.
Я остаюсь один в кабинете. В воздухе всё ещё висит запах её дешёвых духов, раздражающе сладкий.
Но времени злиться, что остался без секретаря, нет совершенно. Где-то там, во дворе, уже работает экскаватор. И если я не вмешаюсь прямо сейчас, завтра на месте университетской площадки может остаться только куча строительного мусора. Поэтому спускаюсь вниз и быстрым шагом направляюсь к тому участку, в который Додонов вцепился зубами, как бульдог.
Во дворе суета. Гул мотора, скрежет металла, запах сырой земли и бензина. Холодный ветер подхватывает песок и мелкие комья земли.
На участке, где ещё недавно стояла университетская беседка и цветники, теперь уродливая рана, глубокая яма, свежевырытая, с обвалившимися краями. Экскаватор, словно огромный зверь, подминает под себя землю, ковш гремит, выгребая всё подряд.
А рядом стоит Додонов. Кожаная куртка, в зубах сигарета, на лице мерзкое самодовольство. При виде меня распрямляется, будто специально демонстрируя, что чувствует себя хозяином положения.
— Дмитрий, рад видеть. — Голос липкий, с фальшивой вежливостью. — Надеюсь, вы не против, что не стали вас дожидаться.
— Против, — бросаю сухо. — Приостановите работы.
— С какой стати? — усмехается. — Вся необходимая документация в наличии. Территория больше не относится к университету.
Он даже не удостаивает меня взглядом, делает жест экскаваторщику, и тот снова опускает ковш. Скрежет раздаётся такой, что по спине пробегает дрожь.
Я чувствую, как во мне поднимается волна ярости. Настоящей, обжигающей. Мало того, что этот ублюдок провернул махинацию, так он ещё и откровенно издевается, разрушая всё у меня на глазах.
— Документы покажите, — требую.
— Конечно. — Он небрежно наклоняется к своей машине, достаёт из салона папку и, будто издеваясь, протягивает её двумя пальцами. — Прошу ознакомиться.
Беру. Перелистываю страницы, каждую читаю до последней буквы. Особенно мелкий шрифт, именно там обычно прячут грязь. Всё вроде оформлено идеально: подписи, печати, номера. Если верить бумаге, земля действительно перешла в его собственность.
Только один нюанс: я ничего не подписывал. А значит, эта сделка — липа. И кто-то, мать его, подделал документы.
— Вы же понимаете, — говорю тихо, глядя прямо ему в глаза, — что я так просто это не оставлю?
Додонов щурится, бросает окурок под ноги и придавливает его ботинком.
— Да пожалуйста. Пока мы будем судиться, я уже построю здесь то, что нужно мне.
Он улыбается с какой-то звериной уверенностью. От этого мерзкого выражения на лице у меня в висках пульсирует боль.
