— Слушай сюда, стихоплет, — Трицитиане явно надоела пустая болтовня и теперь тон ее голоса не предвещал ничего хорошего. — Если хочешь, чтобы мы тебе помогли — выкладывай все. И мне плевать вупырь ты или пупырь. Парень клялся, что в живых останешься ты, а вот про твоих родных — речи не шло.
— Ой-вей, ты хитрейшая из женщин, о поцелованная пламенем! — с досадой произнес Муха. — Хорошо, я расскажу. Я уповаю на вашу доброту, о милосерднейшие из людей! Не прошло и дня, когда бы я не проклинал тот миг, когда подлейший из негодяев посватался к моей сестре. Презренный шакал хотел получить в жены самый прекрасный бутон степи, но был выставлен за порог. Терзаемый своим позором этот трусливый навозный червь заплатил паршивому колдуну, чтобы тот наслал проклятие. Моя сестра, о свет моих очей, захворала тяжелым недугом. Кровь от крови моей испытывает страшные мучения, а жизнь покидает ее с каждым часом. Я не мог смотреть, как страшная болезнь изо дня в день пожирает хрупкое тело и отправился искать спасения для сестры. Тупые врачеватели разводили руками и качали своими пустыми головами, но я не сдавался! Я шел вперед, как лев, и я отыскал мага, который обещал вылечить мою сестру.
— Мага? Какого мага? Как его имя? — резко спросила Трицитиана и в ее глазах вспыхнула надежда.
— Ты думаешь это твой отец? — догадался Аргилай.
— Имя его Джакоб Злоб. — торжественно ответил Мухамарин. — Он мудрейший из людей, которых я встречал!
Искра надежды в глазах наемницы погасла. Женщина понурилась и ворчливо пробормотала:
— Слышала я про него. Отец говорил Злоб опасный и непредсказуемый тип, которому никогда нельзя верить.
— Мэтр Джакоб Злоб могущественный маг, — продолжил свой рассказ южанин. — Но даже ему было не по плечу излечить злой недуг моей сестры без магического артефакта, дарующего силы. И я достал его! Пройдя самое сложно испытание в моей жизни, я достал этот артефакт. Выкрал из проклятой башни Праха, вырвал из гадких пальцев Почивших, что хранили его и прятали от достойных людей! Вот, смотрите!
Мухамарин одним движением распахнул цветастый халат на своей груди. Под сердцем розовел затянувшийся широкий рубец, а рядом на грубом кожаном шнурке висел медальон — маленький прозрачный камушек, искусно ограненный в виде капли воды. Аргилай сразу узнал медальон, не мог не узнать тот предмет, от которого в его жизни случилось столько неприятностей. Внутри у юноши все похолодело.
— Еще один… — не веря своим глазам, прошептала Трицитиана.
— Смотрите! — внезапно вскричал Мамба, указывая на Муху и в страхе пытаясь уползти из пристройки. — Шрам на груди! Все, как сказали Почившие! Они убили его, но он жив! Он вупырь!
— Да, эти паршивые собаки убили меня. — с отвращением в голосе признался южанин. — Насквозь пронзили мою грудь ледяным копьем, когда я пытался проникнуть в башню Праха по Черной реке, изображая из себя гнилого покойника.
— Вупырь, вупырь… — хриплым шёпотом пробормотал чернокожий великан, ползя за дверь и таща на себе Лису.
Трицитиана внимательно посмотрела на Мухамарина, пытаясь понять в чем тут подвох, а Аргилай опасливо сделал шаг назад и приподнял арбалет.
— Я не перестаю благодарить Создателя, что он послал мне Джакоба Злоба мудрейшего из мудрых. — продолжил Муха, не особо обращая внимание на творившееся вокруг. — Маг заранее напоил меня колдовским отваром, заживляющим любые раны. Я очнулся в зловонной яме, среди сотен, гниющих тел. Я выбрался, я нашел артефакт, я спрыгнул с башни и бежал. Но нечестивые шакалы пустили погоню по горячему следу. Мне удалось добраться лишь до таверны Йоха, а там, — южанин учтиво поклонился юноше с арбалетом. — Честнейший из честных во исполнение клятвы укрыл меня в благословенном фургоне и в лучшей компании, которую я только мог себе пожелать, доставил домой.
Глаза Трицитианы, цвета весеннего люда, сузились до узких щелочек.
— Маг явится сюда на рассвете? — спросила она.
— О, прозорливая, я надеюсь, что мудрый Джакоб Злоб явится раньше, чем придет рассвет. Маг повелел мне, его покорному слуге, в случае успеха нашей затеи провести колдовской ритуал, который призовет мага в то место, где будет проведен. И если вы, любезнейшие, позволите мне закончить…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Трица нагнулась и подняла с пола маленький бронзовый ларец.
— Туфта твой ритуал, шелуха для дураков. Вот это, — она показала шкатулку. — Малый магический гонец, для подачи сигналов на средние расстояния. Действует элементарно: откроешь крышку, и маги чувствуют тебя, где бы ты не находился. — женщина оценивающе покрутила в руках магический предмет. — Злоб должен находиться либо в Фельдбоне, либо где-то еще ближе. Если дальше, то не почувствует.
— Мудрейший подробно описал мне ритуал, который я обязан провести, — заспорил Муха, но потом сам усомнился в своих слова. — Но заканчивается ритуал открытием этого магического ларца.
Трицитиана в ответ подняла рыжие брови, как бы говоря: «что и требовалось доказать».
— Тогда открой его немедленно, женщина! — воскликнул Мухамарин. — Давай, сейчас же! Мудрейший явится, и кара его обрушится на головы презренных лысых шакалов, что рыщут у ворот моего дома.
Но наемница не выполнила настоятельной просьбы южанина. Женщина взглянула на Аргилая и настойчиво произнесла:
— Лаи, я уверена, что Джакоб Злоб не тот человек с кем нам стоит встречаться.
— Честнейший, ты поклялся мне! — закричал Муха. — Я все рассказал, я был откровенен! Если сейчас не вызвать мага, то Почившие убьют и меня и всю мою семью!
Аргилай неуверенно перевел взгляд со своей наставницы, на южанина с орлиным носом. Юноша никак не мог решиться сделать выбор.
— Ты поклялся обманщику, — напомнила Трица. — Он обжулил тебя в кости и вынудил дать клятву.
— Но я не мог иначе, — взмолился Мухамарин. — На кону жизнь моей любимейшей сестры! Не дай ей умереть, она не заслужила смерти! Я молю тебя, как Создателя молю!
Юноша сделал один неуверенный шаг. Затем еще один, но более решительный. Подошел к Трицитиане, взял из ее рук Малого магического гонца и откинул бронзовую крышку. Тут же из ларца ударил ярчайший луч света, заметался по комнате и вылетел в окно для того, чтобы подняться в небо и на краткое мгновение осветить черные тучи.
Муха со стоном облегчения опустила на пол и заплакал от радости.
— Благодарю… Благодарю, о великодушнейший из великодушных! Я сочиню балладу о тебе, которую услышат от пустынь юга и до льдов севера!
— Главное, чтоб и я ее услышал. — невесело усмехнулся юноша. — Когда явиться Злоб, мы спрячемся в фургоне. — решил он. — Ты, Муха, будешь молчать про то, что видел нас. А если посмеешь открыть рот, то ни тебя ни твою семью не спасут даже все маги Острова. Понял?
— Я буду нем, как могила, о мой милостивый друг. — заверил южанин, осеняя себя какими-то ритуальными знаками. — Клянусь тебе!
Снаружи с улицы послышались взволнованные крики охранников каравана.
— Маг мог так быстро явиться? — испуганно спросил Лаи.
— Отец упоминал телепорты… — обескураженно пробормотала Трицитиана и выглянула в окно. Но стена дома не позволила разглядеть ничего из того, что происходило во дворе. — Идем, — решила женщина, отбросила в сторону бронзовый ларец и заковыляла в сторону двери. — Попробуем успеть укрыться в фургоне.
Во дворе дома Мухамарина стало заметно светлее и оживленнее. Словно кто-то нарядил все вокруг маленькими фонариками. И суета стояла под стать подготовки к празднику, который вот-вот начнется и надо успеть многое приготовить, накрыть на стол и украсить жилище. Вот только это были на фонарики. Из бортов фургонов, из стены и крыши дома, да и просто из земли — везде торчали короткие горящие стрелы, совершенно не радуя своими огоньками.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— У Почивших лопнуло терпение. — догадался Аргилай, быстро перебегая через двор, чтобы спрятаться за каменной трубой колодца.
Трицитиана втолкнула Муху обратно в дом и строго наказала:
— Схоронись и носу не показывай.
