июль 1933 года
Даниил Иванович Хармс
* * *
Один бывший жандарм после революции стал служить кем-то в редакции в одном из южных городов России. Обыкновенно он был угрюм и молчалив, но иногда он становился в дверях редакции, крестил свои усы и сообщал присутствующим разные интересные вещи. Так например, один раз он сказал.
– В Америке изобрели такую машинку, что её пососёшь, и на едьбу[12] не тянет. Совсем не тянет.
июль 1933 года
Даниил Иванович Хармс
* * *
Некоторые люди путем эфира могут постигать тайны вышеположенные, но все же в черезвычайно узком аспекте, как например
Если б вся истина укладывалась бы на линии ав, то человеку дано видеть лишь часть, не далее последней возможности (с). Возможно, путем эфира можно перенести свое восприятие в иную часть мировой истины, например d, но суждение иметь о «виденном» человек вряд ли сможет ибо знать будет лишь две части мира друг с другом не связанные: ас и d. Суждение же может быть лишь путем нароста истины от a к d. В данном же случае возможного (с) охватывая целиком пройденный путь.
по поводу нанюхивания Шурки
2 ноября 1926 года
Даниил Иванович Хармс
* * *
Прием А.Белого, встречающийся в прозе – долгождан. Я говорю о том приеме, который не врывается как сквозняк, не треплет скрытый в душе волос милого читателя. О приеме говорю я таком же естественном, как. Достаточно. Уразумение наступит в тот именно момент когда не ждет того читатель. До тех пор он правильно догадывается, но трусит. Он трусит. Об авторе думает он. Автор мог предвидеть все – как? За этим следует слово, одно (много два) – и читатель говорит, в пыль забившись скучных метафор, длинных периодов, тупых времен – пыль. Тут, говорит он себе, так же просто как до начала чтения,– мысль его прояснилась. Ура скажет читатель. Потом наступает уразумение. То далёко залетает каждый звук, то останавливается прямо в упор – неожиданно. Можно вздрогнуть. Вышел А. Белый из-под тумана, прояснился и тут же отжил.
Выражение всего мира – перекошенной. Ухом вместо рта. Гы над щетиной всхохрилось. Жуть пошла. И в один миг пропало недоверие. Появился тот же Невский, каким знали мы его 25 лет. Дама прошла по Невскому, опять-таки знакомая вся до корней своих. Повернулись мы и трах… нет города. Мысль одна вверх другая под ноги, крест на крест. Пустоты да шары, ещё трапеция видна. Жизни нет. Всё.
Царское Село, 18 июля 1927 года
здесь, между двумя абзацами, написано дважды подчеркнутое слово «накрахмален»
крест-накрест?
Даниил Иванович Хармс
* * *
Елена Ивановна
Ну вот, Фадей Иванович все дожди идут.
Папаша
Да не говорите Елена Ивановна, покосы гибнут.
Елена Ивановна
Хорошо нам под крышей сидеть, а вот каково если кто в поле? А?
Папаша
Плохо бездомному страннику,
Елена Ивановна
Вам ещё чаю налить?
Папаша
Плесни ещё полстаканчика.
пауза | папаша попил чаю и задремал
Елена Ивановна
И Ольга чего-то не пишет.
папаша бормочет
Не пишет и не пишет.
Папаша
Как не пишет?
Елена Ивановна
Ольга, говорю, не пишет.
Папаша
То есть как Ольга?
Елена Ивановна
Да Ольга, что, ты не знаешь Ольгу?
Папаша
Ах, Ольга? Ну и что же она?
Елена Ивановна
Да вот, не пишет, говорю.
Папаша
Ай ай ай.
Рахтанов (проходя)
А Сергей сделал Ольге предложение.
уходит
Елена Ивановна
Сергей, да что он! А она?
папаше
Слышал?
Папаша
Что?
Елена Ивановна
Сергей! Предложение!
Папаша
Ну а он?
Елена Ивановна
Ольге.
Папаша
Что не пишет?
Елена Ивановна
Вступить в брак.
Папаша
Ай ай ай.
Елена Ивановна
Какая пертурбация.
Рахтанов
Коля продавил металлический диван. Вот.
Елена Ивановна
Постой, постой, как же это?
Папаша (скоро)
Ужасно, ужасно, какая катастрофа они продавили металлический диван.
Елена Ивановна
Вот доверь металлический диван, так тотчас и продавить норовят.
Рахтанов (проходит и хлопает до и после)
А Коля во вторник съел дом.
Елена Ивановна
Ну, так и есть. Он
22 мая 1929 года
Даниил Иванович Хармс
* * *
Александр Иванович Дудкин
Вот уже 7 часов утра. Петухи давно пропели.
Почему я так рано проснулся?
Никогда со мной этого не бывало.
Но что это с моей головой? Она болит ужасно.
Пил я вчера? Нет не пил.
Почему же болит голова? Так ни с того ни с сего?
Никогда со мной этого не бывало.
Попробую скорее встать и умыться. Приятно освежить голову холодной водой.
Надо разбудить Пелагею, а то она думает, что я ещё сплю. Ведь надо же было проснуться в этакую рань!
Эй Пелагея! (стучит в стену). Пелагея!
Пелагея!
Чертова баба! Дрыхнет бестолку. Нет возьму что-нибудь тяжелое сапог что ли и буду колотить в стену пока не проснется.
Черт возьми! где же сапоги?
Как же это понять? Ха ха ха. Пришел, снял их, поставил их тут, а теперь их нет.
Ого! Штаны тоже того! Так так так.
Да что я в самом деле! огурел что ли?
Никогда со мной этого не бывало!
Ну ладно, оставим это в покое. Давай мыслить.
У меня болит голова. Значит я очень рано встал. То есть у меня болит голова, значит я вчера что-то делал» Нет. Я очень рано встал. У меня болит голова. Значит я потерял сапоги.
Глупо!
Я потерял сапоги – значит у меня болит голова?
Тоже глупо!
Ну хорошо: у меня болит голова, значит я сапоги не потерял.
Но ведь я же их потерял!
Может так: у меня болит голова – значит я сапоги ни то и не это.
Хм.
Сложная штука!
стук в дверь
Дудкин
Кто там?
Голос
Да я, это я.
Дудкин
Кто? Петька?
Голос
Ну да, открой скорее!
Дудкин
Сейчас, сейчас. Подожди немного.
Голос
Скорей, скорей, такое расскажу, что ахнешь! Черт подери! такие вещи знаю…
Валаамов
Ты спишь еще?
Дудкин
А час какой, много?
Валаамов
Ссс… много?? К черту время! Ты дурак знаешь…
Дудкин
Что? – …
… Ну?..
… – Что?
Валаамов
Ты, ты – вот ты самый богачом стал!
Дудкин
Ну?
Валаамов
Что ну?! Выиграл 200 000!
Дудкин (стоит молча, глядя на Валаамова)
Валаамов
Что стоишь? Дурак. Одевайся, да бежим в банк.
Дудкин
Мне не во что одеться.
Валаамов
Как не во что одеться?
Дудкин
Я вчера пришел, положил все на стул и нет ничего.
Валаамов
А где же?
Дудкин
Я не знаю.
Валаамов
Вот, черт возьми, выиграл 200 000! Ну идем скорей!
Дудкин
Да во что же я оденусь?
Валаамов и Дудкин на авансцене
Валаамов
Так пойдешь!
Дудкин
Так нехорошо!
Валаамов
Ну мой костюм одевай!
Дудкин
А ты в чем же?
Валаамов
А я в твоем пальто пойду!
Дудкин
Тогда уж лучше мне в пальто идти!
Валаамов
Все равно! Иди ты в твоем пальто.
Дудкин
А ты в своем костюме пойдешь?
Валаамов
А я в своем костюме.
Дудкин (заикаясь)
конец 1920-х годов
Даниил Иванович Хармс
* * *
портной снял с меня мерку
и сшил мне новые синие штаны. Отдел я новые штаны и погнался за бабочкой,
но сам попался в рыболовную сеть.
сел я на солнышке пообсохнуть, а захотел встать и не могу.
стал я кричать и на помощь звать.
прибежал портной
1930 год?
Даниил Иванович Хармс
