Лицо Славика стало по-детски удивленным, он даже стал наклонять голову, разглядывая торчащую из груди металлическую рукоять и при этом медленно заваливаясь назад. Сашу обдало горячей волной. Он вначале даже не понял, что это было, а потом накатило то мощное чувство всесилия. Как там, на площадке перед рынком. Его трясло и в то же время поднимало куда-то вверх. Его взгляд заметался по подвалу, а затем словно расфокусировался и стал всеобъемлющим. Он видел одновременно и бетонный пол и беленый потолок, одновременно смотрел и на освещенные лампами участки и на все темные дальние углы подвала. И даже видел себя в данный момент.
Саша видел все, как бы со стороны. Он видел, как зеленые энергетические обручи протуберанцы бегают вдоль его тела, словно он попал под воздействие высокого электрического напряжения. Как поднимается с ободранных и кровоточащих колен и удивленно смотрит на все это Ирма.
«А ведь она видит магическую энергию! — Вдруг понимает Саша. — Значит, у нее тоже есть дар?»
Но он не успевает додумать пришедшую в голову мысль, его мозги словно вскипают под действием магической энергии, а все тело искрит. Кажется, от этой мощнейшей вспышки энергии лопнули его глаза, но он продолжает все видеть словно со стороны.
Он видит, как тело Славика завалилось на спину, а из груди торчит рукоять мерцающего ножа и как уже из этой рукояти начинают бить изумрудные всполохи магической энергии. Саша видит, как медленно из окна портала в подвал входит Лаэрт, затем Клим и Гюнтер, а с ним еще несколько вооруженных и облаченных в кольчуги воинов, значит, сработал его посыл с заброшенными в иномирье вещами. Все они удивленно и растерянно смотрят на него.
Наконец он сам смотрит на себя, его тело висит примерно в метре над бетонным полом гаража-полуподвала. Тело искрится, по нему бегают мерцающие обручи и вспыхивают протуберанцы. Он, словно какая-то шутиха, новогодняя елка, на которую повесили больше чем нужно гирлянд. Он бы даже засмеялся от такой мысли, если бы мог разжать стиснутые до боли судорогой зубы. Он видит, как одна за другой лопаются люминесцентные лампы под потолком, но в большом помещении полуподвала не становится темно, оно освещается зеленым светом исходящей из него энергии. Напряженное, словно струна, тело ломает и скручивает, словно пружину. Саше даже показалось, что он слышит хруст своих выкручиваемых суставов и рвущихся сухожилий, и наконец сознание покидает его разум и он проваливается в мягкую и ласковую тьму, поймавшую его, падающего, на свои ладони.
* * *
P. S.
В мягком кожаном кресле, стоящем в одном из кабинетов главка, сидел майор. Его усы как-то уныло свисали и сам он качал головой, находясь в состоянии полного душевного раскаяния.
— Дмитрий Иванович, на-ка попей водички, дорогой. — Протянул ему стакан стоявший перед ним высокий полковник с сединой на висках.
— Спасибо, товарищ полковник. — Механически кивнув, взял он из руки полковника стакан и, чуть отпив, вернул обратно.
— Иваныч, ты чего? Ты меня сколько лет знаешь? Какой я тебе, товарищ полковник? Ну, что ты, родной? Отпустило тебя?
— Нет. — Помотал тот головой и полными слез глазами посмотрел сначала на стоявшего перед ним полковника, а потом и на его зама, сидевшего на стуле. — Дайте мне бумагу и ручку, я рапорт напишу. Не достоин я быть в рядах, понимаете, не достоин, мы должны служить народу, защищать его. Поступать ро закону, а мы…
— Ну как же так, что происходит, Мироныч? — Повернулся полковник к своему заму.
— Не знаю я! — Развел руками сидящий на стуле подполковник. — У них неделю уже так на посту. Во всех сменах случаи были. Мы не всех перехватить успели, двое все-таки к генералу на прием записались, а трое прямиком в прокуратуру пошли, инициирована прокурорская проверка и несколько человек уже внутренним распоряжением генерала отстранены от службы. Пока временно.
— Да знаю я про проверку. — Дернулся полковник. — Вот она у меня где сидит! — Похлопал он себя по шее. — Еще и служба собственной безопасности засуетилась.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Отпустите меня, я рапорт завтра напишу. — Жалобно попросил сидевший в кресле майор.
— Конечно, завтра, Иваныч, езжай домой, приляг, отдохни. Я тебя отпускаю. А завтра или послезавтра приедешь ко мне и поговорим.
— Нее, — замотал головой майор, — я сейчас в прокуратуру, а потом дачу оформлять.
— Какую дачу? — Удивился полковник.
— Я решил все неправедно нажитое имущество на детский дом оформить. — Доверительно прошептал ему сидящий подчиненный.
— Господи, да что же это! — Схватившись за голову ужаснулся полковник. — Что это, Мироныч?
— Надеюсь, что временное помешательство. Первые уже отошли, теперь говорят, что оговорили себя и начальство в невменяемом состоянии, скорее всего, под действием психотропных веществ. Только вот, — развел он руками, анализы ничего не показали. Врачи склонны считать, что это временное помутнение рассудка.
— То, что временное, нам от этого не легче! Под нас уже жестко копают и хорошо, если погон не лишимся. Хотя, заключение у врачей обязательно откопируй. Значит, говоришь, это все те, кто на посту в Ключах дежурили? Может, место там такое? — Повертел он раскрытой пятерней у виска. — Может, нам от этого здания избавиться?
— Все, кто туда на службу заступал, потом вот так… — Кивнул подполковник на приунывшего майора.
— Они сказали, что согласны купить пост. — Вдруг заявил тот. — Ну эти… из кафе в ключах.
— Кто? — Удивленно спросил полковник у майора.
— Ну эти… — Он на минуту задумался. — Маги, наверное, с клыками или нет, не помню я. И еще тот еврей там сначала был, хозяин кафе. Я про это тоже должен написать, как мы с него деньги вымогали. — Вскинулся майор. — Дайте мне бумагу, я все напишу.
— Зачем вы вообще в это кафе полезли? — Повернулся полковник к своему заму. — Других дел мало?
— Так удобно же, с постом рядом. — Пожал тот виновато плечами. — Думал, хоть и небольшие деньги, а лишними не будут.
— Идиоты, — буркнул полковник вроде как в пустоту, но его зам насупился и сжал обиженно губы. — да нечего мне тут обиженного строить! — Махнул рукой полковник. — Вот она ваша инициатива вылазит где. — Ткнул он пальцем в сидящего перед ним майора. — У нас доли в трех торговых центрах и в двух хороших ресторанах, с вещевого рынка доля идет, по заводу керамических изделий вопрос решается. Тут ставка в сотни раз больше. Скажи мне, зачем нам это занюханная забегаловка на задворках? Идиоты! — Вновь мотнул он головой. — Нам эти несколько тысяч в месяц в тюрьме не помогут и то, что последние несколько лет создавали, все потеряем тогда! Забудьте про эту кафешку, гребаную. И здание поста продавать к едрене фене. Все равно туда на дежурство никого посылать нельзя.
— В полцены? Так тоже соответствующие структуры заинтересуются. — Опешил Мироныч.
— Ну ты же знаешь, что мы смету в два раза завысили. Сколько у нас реально денег и материалов на строительство ушло? Три ляма, три с половиной?
— Вот, и об этом тоже нужно обязательно написать. — Вдруг вставил майор. В прокуратуру, про смету.
— Че-е-ерт! — Схватился за голову полковник. — Мироныч, ты говоришь, это временно? Тогда к себе на дачу его вези, рядом сиди, но не отпускай, пока все не пройдет.
— Хорошо, хорошо! — Закивал подполковник.
— Дмитрий Иванович, ты задание можешь выполнить? Нет, даже личную мою к тебе просьбу? Как к старому другу. Помоги Миронычу на даче, водички там в баньку натаскать, ну и другое там… Так как, поможешь? А я твою супругу предупрежу, что ты занят. Поможешь?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Помогу. — Кивнул майор. — Только вы мне, товарищ полковник с собой бумагу дайте, я там все напишу.
— Конечно, конечно. — Закивал тот головой и приобнял вставшего из кресла майора. — Родной ты мой Иваныч, ехайте, ехайте давайте. Там, все там. — И повернувшись к заму, показал тому кулак и прошипел: — Головой за него отвечаешь, чтобы три дня, ну или пока не отойдет там были.
