из желающих подружиться. Я все так же учился, гулял и ел в одиночестве. Но угнетающая отчужденность больше не чувствовалась. Сложно передать это словами, но, казалось, будто ученики шестым чувством ощутили то, что я могу быть опасным, и старались не делать ничего, что могло бы меня рассердить.
Впрочем, это относилось не ко всем.
Как-то раз я сидел на скамейке в аллее и читал учебник. На улицу я тогда вышел, надеясь, что меня взбодрит свежий воздух: после ночных похождений в комнате меня буквально рубило. Убедившись, что и во дворе у меня не выходит сосредоточиться на учебе, я решил вернуться.
В одном из закоулков парка я повстречал ученика постарше — седьмой ступени, если не ошибаюсь. Увидев меня, он неожиданно остановился, нерешительно затоптался на месте, словно раздумывая, не пойти ли назад. Оглянувшись и увидев вдалеке надзирателя, все же двинул мне навстречу. Обогнув по дуге, с ожесточением буркнул:
— Инкилинос’ун!
Он произнес это еле слышно, но я разобрал. Более того — узнал голос.
— Эй, ты! — резко развернувшись, окликнул я ученика. — Ты вроде что-то сказал?
Глава 12
Такое обращение выходило за рамки допустимого в кругу благородных. Поэтому он резко затормозил и развернулся ко мне с перекошенной физиономией.
— Что ты себе позволяешь?!
Быстро осмотревшись, я убедился, что поблизости нет свидетелей. Сбросив маску аристократа, шагнул к парню. Заговорил, понизив голос:
— Слушай меня, кусок дерьма, и запоминай. Если сильно хочется, можешь обзывать меня как угодно. Мне плевать. Но не смей оскорблять отца. Если еще хоть раз дурно отзовешься о нем или назовешь инкилином — я тебе башку оторву и в шею насру. Понял?
Старшеклассник побелел. На его щеках горели неровные красные пятна. Губы дрожали от бешенства и страха. Я же продолжал неторопливо приближаться. Меня распирала неожиданно возникшая ярость.
Как он смеет так говорить о папе?! Благороднейшем человеке, который пошел на жертвы и унижения ради тех, кого любит?!
— Спрашиваю: ты меня понял?
Его кулаки судорожно сжались, плечи приподнялись. Когда я оказался совсем близко, он попятился, хоть был выше ростом и плотнее сбит.
— Я спрашиваю: ты понял?
Замерев, ученик колебался. После кивнул.
— Хорошо, — сказал я. Охвативший меня гнев схлынул. — Можешь идти.
Сглотнув, он понуро побрел прочь, напоминая зашуганную бродячую собаку с поджатым хвостом. Мне даже стало его немного жаль.
— Эй! — окликнул я.
Вздрогнув, парень нерешительно обернулся.
— Знаешь, — сказал я, — что бы ты ни делал, как бы ни стелился, Одджид тебе все равно не даст. Вообще без шансов. Имей в виду.
К страху на его лице добавилось недоуменное выражение. Я не стал ничего объяснять. Просто развернулся и пошел своей дорогой.
До самых дверей своей комнаты, размышлял, отчего так завелся. Если спокойно подумать, причина не настолько значительна. Но меня в тот момент просто трясло от гнева. Я был на грани того, чтобы избить его, если не хуже. Это неправильно. Нельзя терять контроль.
* * *
Ближе ко дню проведения турнира мне пришлось сократить количество ночных вылазок. А потом и вовсе временно отказаться от них из-за выросшей нагрузки в школе. Теперь, помимо уроков, мы готовились к открытию грандиозного мероприятия. Мы — это школьный оркестр. Как выяснилось, в число наших задач входило сопровождение команды «Стальных роз» на открытии и закрытии турнира. Если правильно понял объяснения, там традиционно устраивают нечто вроде парада.
Чтобы не посрамить честь учебного заведения, преподаватель музыки заставлял нас репетировать все свободное от занятий время. К ужину голова пухла от маршей и школьного гимна. Наскоро перекусив, я добирался до кровати и наслаждался тишиной, прежде чем заснуть.
Впрочем, участникам турнира приходилось еще тяжелее. Их освободили от учебы и они целыми днями только тренировались. Как-то в столовой я мельком увидел Селию Лейхандер, которая входила в школьную команду бойцов. Рыжеволосая красавица выглядела необычно серьезно и сосредоточенно. И еще устало. Меня это поразило: раньше мне казалось, что внутри этой девчонки работает атомный реактор — настолько энергичной она всегда была.
Похоже, учителя тоже осознавали, что нельзя загонять тех, кого ждут испытания. Поэтому за три дня до турнира тренировки прекратились. Команда отдыхала и восстанавливалась под присмотром доктора.
А вот замучить до смерти музыкантов явно никто не опасался. Поэтому наши репетиции стали еще более долгими. Мы даже до столовой добирались лишь тогда, когда остальные школьники успевали поужинать и разойтись. Разбившись на маленькие группки, сидевшие за разными столами, мы молча жевали свою еду, а после расползались по комнатам. Не знаю, как другим, а мне по ночам снился барабан.
* * *
Пожалуй, наши усилия не прошли даром — на открытии Турнира Доблести оркестр «Стальных роз» выступил лучше остальных. Мы, облаченные в парадную форму, исполнили школьный гимн, стоя на огромной арене. А после, наигрывая марши, прошагали по кругу под взглядами тысяч глаз.
Идти пришлось долго — идеально круглая арена могла вместить почти два полноценных футбольных поля. Вокруг арены концентрическими кольцами возвышались зрительские трибуны. И на них не было ни одного пустого места. Искоса глядя на огромное количество собравшихся дворян и обычных граждан Иризии, я осознал, насколько важны эти состязания.
После прохода всех оркестров школ-участниц, зрителей развлекли показательными выступлениями бойцов. Выглядело это довольно эффектно, но не могло сравниться с тем, что ожидало нас дальше.
По результатам отборочных туров, к участию в главном турнире страны допустили команды трех школ: «Бастиона», «Стальных роз» и «Алмазного вихря». Каждое заведение выставило шестерых сильнейших бойцов. И теперь настало время определить чемпиона, а заодно — лучшее учебное заведение.
Началось все с поединков. Судьи провели жеребьевку, разбивая участников из разных школ на пары. К моему удивлению, в расчет не принимались ни пол, ни весовые категории, ни разновидности Даров. Каждый боец выходил против того, кого избирал жребий.
Задумавшись, я осознал, что эта особенность ставила турнир ближе к войне, нежели спорту. Как и в реальном бою, здесь никого не заботили справедливость или предоставление
