широком диване и предавался своему любимому занятию. Попросту говоря, спал.
– Сеньор Бандитто, сеньор Бандитто, – задыхаясь, затараторил Рыжий проныра. – Только что я узнал, что готовится восстание кактусов.
На это известие начальник стражи отреагировал по-своему: перевернулся на другой бок и ещё сильнее захрапел.
– Да проснитесь вы наконец! – не унимался Рыжий проныра и принялся трясти того за плечо. – Ведь они скоро будут здесь.
Никакой реакции. Тогда для пущей убедительности Рыжий проныра наградил соню парой хороших тумаков.
– А? Что? – подскочив от такого обращения, заорал Бандитто. – Кто выступает? Куда выступает? В чём дело?
– Да кактусы, кактусы выступают. Надо спешить, сеньор Бандитто. Вот-вот начнётся восстание.
– И ты осмелился по такому пустяку разбудить меня! – набросился на него начальник стражи. – Да как ты посмел? – И, размахнувшись своим огромным кулачищем, треснул Рыжего проныру по лбу. От мощного удара тот отлетел к стене и целую минуту не мог прийти в себя.
Опомнившись от удара, Рыжий проныра, который и сам был отменного здоровья, одним прыжком подскочил к дивану. Обхватив своими волосатыми лапищами начальника стражи он, словно морковку из грядки, выдернул того из постели. Схватив его за грудки и прижав к стене, он хриплым голосом заорал:
– Да пойми же ты, наконец, старая ракалия, что теперь они вооружены. Этот оборванец Сандро вернулся от волшебника с «Белой горы».
– Этого не может быть, – неожиданно тонким, плаксивым
голосом взвизгнул Бандитто. – Проход в долину тщательно охраняется. Мы установили специальные ловушки. Он не мог обойти их.
– А я тебе говорю, – продолжая трясти его, хрипел Рыжий проныра, – что двадцать минут назад я видел всё это своими глазами. Мне чудом удалось убежать от них. Их много и они все вооружены.
Это сообщение окончательно разбудило начальника стражи и заставило работать его мысли в нужном направлении.
– Т-т-так ты г-г-оворишь, – заикаясь от волнения и страха, залепетать он, – они вооружены! Говоришь, волшебник с «Белой горы», – и он начал метаться по комнате. – Что же делать? Что же делать? – то заламывая руки, то хватаясь за голову, непрерывно бормотал он. – Надеюсь, правитель страны об этом не знает? – внезапно остановившись посредине комнаты, спросил он Рыжего проныру.
– Кроме нас пока никто ничего не знает.
– Это хорошо, – несколько успокоившись, буркнул Бандитто. – Ведь мне были обещаны генеральские погоны. Но если правитель узнает о восстании… об этом даже подумать страшно. – От этих мыслей он опять пришел в ужасное волнение: – Что же делать?
– Прежде всего, успокоиться, – ответил Рыжий проныра. – Надо действовать.
– Верно, верно, – заверещал начальник стражи, – действовать! Надо немедленно объявить по всем казармам тревогу. Ах, где же мои сапоги? – он принялся искать свою обувь.
– Да вот же они, – достав из-под дивана сапоги, Рыжий проныра протянул их начальнику.
– Спасибо, мой рыжий друг. Когда мы разобьём мятежников и я стану генералом, я не забуду твоей услуги. Нашему же правителю мы потом объясним, что это было вовсе не восстание, а так, небольшой спектакль, который мы сами разыграли. Так сказать, для баловства, чтобы нескучно было. Только ты никому ни слова. Ни про Сандро, ни про восстание, ни про волшебника, ни про оружие. Понял?
– Так точно! Понял!
– Вот так-то, – наконец натянув сапоги, сказал Бандитто. –Думаю, что на место начальника стражи, после того, как я получу повышение, ты самая подходящая кандидатура. Смекаешь, к чему я всё это говорю?
– Смекаю, – расплылся в улыбке Рыжий проныра.
– Ну, а теперь за дело. Нужно тихо, чтобы не потревожить сон нашего правителя, объявить боевую готовность. Ты иди в казармы солдат, а я отправлюсь к домам офицеров. Общий сбор через полтора часа на главной площади.
С этими словами они расстались, чтобы теперь уже никогда не встретиться. Этих полутора часов в их распоряжении уже не было.
Стоя на площадке колокольни, маленький кактус внимательно наблюдал за всем, что происходило в долине. Он ждал удобного времени, чтобы дать сигнал к восстанию.
И вот на землю упал первый луч солнца. От его прикосновения раскрылись цветы, проснулись и поднялись травы, а капельки росы, заиграв тысячами разноцветных лучиков, известили о наступающем дне.
Сандро потянул изо всех сил верёвку, присоединённую к языку колокола. Много килограммовый язык медленно качнулся и ударил в стенку литого гиганта. Грозный, протяжный звук, вибрируя и дрожа, плавно поплыл над долиной. Слышались в этом звуке стон измученных, но не сломленных узников, томящихся на каторгах и в темницах; плач обездоленных сирот и песни первых борцов за свободу, сражавшихся когда-то на баррикадах. Голос набата звучал всё громче и громче. Он заполнял все уголки страны. Врывался в роскошные дворцы богачей, заставляя сжиматься от страха их сердца. Влетал в лачуги бедняков, поднимая их на борьбу за свободу и независимость своей родины.
С криками: «Ура! За свободу, вперёд!» – кактусы бросились на своих мучителей.
Сначала гориллы, заняв оборону, ещё пытались оказать сопротивление. Они рассчитывали на свою непомерную силу и злость. Но восставшие смело, презирая опасность, бросались на врага. Обезьяны сначала дрогнули, потом начали отступать и, наконец, обратились в паническое бегство.
Первыми, как всегда, побежали начальники, а за ними пустились и остальные. Чтобы было легче бежать, они побросали своё оружие и теперь неслись во все лопатки вон из долины. Паника была настолько сильной, что в спешке гориллы даже забыли о своём правителе. Тому впервые в жизни пришлось самому работать ногами. На правителя уже никто не обращал внимания. Кто-то из бывших подчинённых, споткнувшись об него, отвесил затрещину и, сорвав с его шеи массивную золотую цепь, бросился дальше, к выходу из долины. Как ни толст, как ни ленив был бывший правитель, но в его жилах всё же текла кровь первых завоевателей. Необузданных, жестоких, свирепых, привыкших отвечать ударом на удар. Поняв, что все его бросили, что он теперь никому не нужен и помощи ждать неоткуда, он издал дикий рёв и бросился к проходу. Расталкивая всех на ходу, работая локтями, а где и зубами, он уверенно пробивал себе дорогу. Вскоре он уже был в первых рядах обезьян, покидающих долину.
Кактусы и не пытались преследовать трусливых горилл –страх здорово смазал обезьянам пятки, догнать их было просто невозможно.
Сандро первым оказался у дверей темницы. Тяжёлые засовы заскрипели, дверь распахнулась.
Измученные, уставшие узники вновь увидели долгожданный свет. Теперь они могли покинуть темницу, где провели долгие годы. На измождённых, суровых лицах блестели слёзы, но это были слёзы счастья. Дело, которое они когда-то начали, победило. В толпе узников маленький кактус узнал своего отца.
– Отец! – крикнул он.
