именно в таких парах уже ничего нет, а выплескивается их обида. Как у маленьких детей…
— Кстати, дети самые жестокие по отношению к своим родителям. Именно к ним у них претензии, вечные обиды и желание укусить сильнее, если вдруг мама или папа не дали или не сделали то, чего они хотели. А спроси любого из них, любят ли они их, — привел пример блондин.
— Ответ очевиден, — согласилась с ним, — Приехали, — заметив указатель, переключила я тему.
— Да. Сначала ужин или в гостиницу тебя завезти? — проговорил Костя, снижая скорость. Еще уезжая, я забронировала себе номер и предупредила об этом Константина, даже если он был как-то против, то промолчал.
— Давай ужин. — улыбаясь, предложила, чтобы уже после лечь и наконец-то выспаться.
Глава 20
Алексей
Пока Александра была в больнице, заказал клининг и с ясной головой погрузился в работу. Со слов врачей, состояние ее и ребенка стабилизировалось. У Саши оказались проблемы с почками, давлением и гипертонус. Еще их настораживала чрезмерная активность плода, но на таком сроке рано было ставить какие-то диагнозы. А в остальном, показатели были в норме.
— Лёш, ты там как? — взволнованно спросила мама. Она звонила мне каждый день с момента отъезда Александры.
— Работаю, — вникая в текст договора, ответил между делом.
— Ты бы к Сашеньке съездил. Девочка там лежит одна, переживает, вот вы мужчины все такие, черствые, — причитала она, из-за чего мне пришлось оторвать взгляд от бумаг и закатить глаза к потолку.
— В субботу поеду. Она же не при смерти, — проговорил терпеливо и сдержанно. Какой смысл мне к ней ездить так часто? Она выходит вся унылая, взрывает мне голову своим желанием уехать домой, допросами и слезами. Ни ей, ни мне от этого веселее не становится, поэтому я решил сократить посещения до минимума.
— Типун тебе на язык, — бросила в сердцах мама, — Я понимаю, что с ней сейчас сложно, но ведь ей гораздо тяжелее и труднее, войди в ее положение. Так-то она хоть по веской причине страдает, а не то, что некоторые, не знали…
— Хватит, — резко перебил ее, прекрасно зная, что сейчас пойдет монолог про Наталью. Слышать про нее совершенно не хотелось, тем более в подобном ключе. Что не говори, но Ната явно проигрывала Саше по мастерству выноса мозга на ровном месте…, — У меня новая семья, и эту тему мы закрыли. И если на то пошло, то она, не смотря на свои депрессии, дома чистоту поддерживала, готовила и везде был порядок…
— Так еще бы! — возмутилась мать, — Чего ей еще было делать? А тут и токсикоз, отеки и общее недомогание, думаешь, в больницу просто так кладут? Алёша, женщины ходят беременные всего девять месяцев, а потом всё нормализуется. Я одна была, всё сама, поэтому знаю о чем говорю, сейчас Сашеньке нужно внимание и поддержка.
— А мне этого не надо? — усмехнулся в ответ, — Почему я должен вечно с ней нянчиться? Я работаю, устаю, а дома вместо уюта меня ждут с вечными претензиями.
— Это гормоны, — не сдавалась она, — Сынок, потерпи. Давай я помогу тебе? Сашенька курочку хотела и булочки, я все приготовлю, ты заедешь и к ней съездишь…
— Какие булочки? Ей итак сказали, что она набрала много, — покачал я головой и вздохнул, — Мне сегодня некогда. Отвези сама. Я завтра к ней съезжу.
— Можно подумать, — обиделась мама, — Наташа твоя значит, когда была в больнице, ты отпуск взял и бегал туда каждый день, будто она после реанимации, а тут девчонка на сохранении лежит, а ему некогда…
— Я сказал: "завтра", значит завтра, — отчеканил и сбросил вызов.
Отбросив на стол телефон, перевел взгляд на окно. Ну что поделать, если тогда я есть не мог и спать, только о ней и думал, а сейчас… Всё как-то иначе. Нет, я переживаю за Александру и за ребенка, но как-то поверхностно что ли. У меня внутри уверенность, что всё будет хорошо, что все вокруг перегибают палку с паникой по этому поводу.
А потом в голове возникла мысль. Что если бы сейчас в больнице была Наталья? Поехал бы я? Бросил бы всё? Ответ мне не понравился. Вновь взял смартфон и набрал номер матери.
— Ну? — буркнула она рассерженно, еще дуясь на меня.
— Готовь свои пироги с курицей, я заеду, — проговорил спокойно и примирительно.
— Уже убежала на кухню, — радостно прощебетала она.
Вечером, в часы приема я сидел на лавочке возле окна и ждал Александру. Бледная, с кругами под глазами, в махровом халате и тапочках, она выглядела младше и ранимее, все портили только губы, не подходящие ей сейчас абсолютно.
— Лёш, — прошептала она и, обняв меня, всхлипнула, — Забери меня домой…
— Ты же знаешь, что еще рано, — гладя ее по волосам, тихо ответил, чувствуя вину перед ней за свое безразличие.
— Тут так ужасно. Моя соседка храпит, кормят какими-то опилками…, — перечисляла она убито.
— Я поговорю о переводе тебя в платную палату, — сразу понял я намек, — Там выспишься. Немного осталось, и вернешься домой.
— У меня всё болит. На спине спать нельзя, на животе тоже, так и на боку долго не полежишь… Еще эти капельницы…, — поток ее причитаний, как и слез, только увеличивался.
— А как ты думала? Привезут тебя на курорт, будут кормить манго и смузи? Мама там приготовила тебе, что ты просила. Сейчас в палату переведут, станет лучше, — пытался подбодрить ее.
— Может ты поговоришь, чтобы меня на ночь домой отпускали? — с надеждой произнесла Саша. Мне ее идея не понравилась.
— А если тебе плохо станет, что делать будем? Нет. Возьми себя в руки. Не ты первая, не ты последняя, другие же как-то лежат и беременными ходят, — мягко доносил до нее очевидные вещи. Почему стоит женщине забеременеть, она сразу чашку с трудом поднимает и чихнуть боится…
— Тебе легко рассуждать! — выдала Саша обвинительно, — Давай поменяемся, я посмотрю на тебя.
— Ой, прекращай вот эту тему, про армию и роды. Как природой заложено, так и должно быть. Не хотела рожать, надо было
