предупредить всех, нам с лейтенантом понадобятся добровольцы. Кто готов помочь? Подходите, я запишу вас.
Она прислонилась спиной к решетке, сунула ненужный платок в карман и достала блокнот. ПОНЕДЕЛЬНИК, 7 ИЮЛЯ, 10:26
— Кошмар прям какой-то, — сказала нимфа, встала и одернула платье. — Реально наступить уже некуда.
— Скажите спасибо, что нам есть куда ходить, — ответила владелица серого Лендровера. — Представьте, каково тем, кто на той стороне. Бедные...
— Вообще не представляю, — поддержала дачница в шортах. — Ладно мужики еще, им все равно, а женщин очень жалко. Я зимой на МКАДе четыре часа в пробке простояла, думала — умру, а не смогла. Ну не смогла просто, и всё. Ну как это — сесть и снять штаны у всех на глазах? В этом смысле нам повезло, конечно.
— Повезло? — повторила Саша. — Вы смеетесь, что ли? Ну кому тут повезло? Двенадцать часов прошло почти. Это вообще уже никак нельзя объяснить, неужели вы не понимаете?
Ася закатила глаза. Все это она уже слышала, причем раз примерно десять, и даже сюда потащилась не потому, что ей так уж хотелось в туалет, просто сил уже не было сидеть в Тойоте и слушать душные Терпилины причитания. Еще пять минут — и у нее реально вскипели бы мозги. Но Терпила, конечно, поперлась следом, ей нужны были новые уши. Насколько круче было вчера, когда они молча ехали и молча торчали в пробке.
— Нет ни одного рационального объяснения, почему мы до сих пор еще здесь, — сказала Терпила, повышая голос. — Ни одного. Так просто не бывает. А мы до сих пор делаем вид, что всё в порядке!..
— Да может, у них сломалось чего-нибудь просто, — быстро сказала жена-Патриот, и Ася сразу вспомнила, что версию эту тетя в розовой майке уже как-то двинула в самом начале, причем теми же самыми словами, чтобы успокоить свою розовую дочку, и все же звучала она теперь гораздо менее уверенно.
— Что, скажите на милость, может такое сломаться, чтобы нельзя было починить за все это время? — спросила седая владелица Лендровера, и голос у нее задрожал. — Им ведь прекрасно известно, что здесь люди, это ведь можно как-то силой открыть, наверно! Разрезать! Почему они не открывают?
— А я знаю? — хмуро сказала жена-Патриот. — Чего вы ко мне-то пристали? — И переключилась на дочь: — А ты что копаешься! Пошли давай, папа заждался вон уже!
Невдалеке в самом деле нетерпеливо топтался Патриот, а с ним еще несколько мужчин, и несмотря на то, что они стояли спиной, само их присутствие еще раз напомнило всем о сбежавшем преступнике, который в эту самую минуту, вполне возможно, прячется за поворотом стены и наблюдает за ними.
— Пойдемте, правда, а то неудобно, — сказала девушка в кедах.
— Неудобно, — фыркнула нимфа и с отвращением посмотрела на свои каблуки.
— Знаете, мне тоже это совсем не нравится, — тихо сказала старшая женщина-Кайен, догоняя Сашу, когда они возвращались к машинам. — Не хочется наводить панику, но, по-моему, случилось что-то очень плохое. По-настоящему, вы понимаете?
Саша кивнула.
— Вот и я так думаю, — прошептала владелица Лендровера. — Сижу с утра и думаю, думаю. Причем оно случилось там. Снаружи. Поэтому нас никто и не спасает.
Девушка в кедах замедлила шаг, тревожно наклонила голову.
— А я истратила всю вашу воду, — начала женщина-Кайен с отчаянием. — Простить себе не могу. Вы не представляете, как мне жаль...
Ну понеслось, подумала Ася и перестала слушать. Напроситься к нимфе в кабриолет, хотя бы на часок. Тупая она, конечно, адски, и лабутенищи еще эти кошмарные, как у шлюхи. Да, скорей всего, она и есть шлюха, но веселая и вроде незлая. И сиденья в кабриолете гораздо удобнее.
Далеко впереди мама-Патриот тащила за руку косолапую девочку. Нимфа скинула туфли и снова шла босиком. ПОНЕДЕЛЬНИК, 7 ИЮЛЯ, 11:20
Когда женщина-Мерседес с измученным лейтенантом и группой добровольцев добралась наконец до полицейского Форда, версия грустной хозяйки Порше Кайен насчет «чего-то по-настоящему плохого» успела расползтись по рядам, как вредоносная плесень, и отравила всех. Причем настолько, что появление неприятной чиновницы с ее очередными инструкциями никакого протеста не вызвало, а скорее наоборот — неожиданно всех взбодрило. Какие бы новые глупости ни выдумала в этот раз женщина в синем костюме, она предлагала хоть какое-то действие, и это все равно было лучше пустого и тоскливого ожидания в душных машинах. Вероятно, она тоже это понимала, поэтому обошлась без вступлений.
— У выезда из тоннеля погибли люди, — строго сказала она, явно не в первый раз. — Запах усиливается, и это очень опасно для тех, кто находится рядом. Все машины необходимо передвинуть назад, к въезду. Вопросы есть?
Вопросов не было. Она и не ждала их.
— Вот и прекрасно. Тогда разойдитесь по местам и будьте готовы. Перегоном будет руководить старший лейтенант.
Старлей кивнул и вяло, заученно помахал. Глаза у него были красные, как у кролика-альбиноса.
— Блин, — шепотом сказала нимфа. — А в туалет теперь как?
— Придумаем что-нибудь, — таким же шепотом ответила Саша. — Ну что делать, будем ходить вперед.
— Ага, вперед, — застонала нимфа. — Туда километров пять, наверно, пилить. Слушайте, у вас тапочек нету лишних? Или кроссовок каких-нибудь, я отдам...
Митя откашлялся и подавил желание поднять руку. Как-то возмутительно на него все-таки действовала женщина-завуч, и побороть это никак не получалось.
— Подождите, — сказал он, а предательскую руку сунул в карман. — С этой стороны тоже нужна санитарная зона, хотя бы метров пятьдесят. Люди не могут справлять нужду где попало, это тоже скоро станет небезопасно.
Женщина-Мерседес быстро подняла голову.
— Вы врач? — спросила она.
— Нет, — сказал Митя и приготовился спорить. — А что, это важно?
— Слышали, лейтенант? — спокойно сказала женщина-Мерседес. — Едем не до конца, оставим пятьдесят метров.
— И про воду, — выдохнула нимфа и придвинулась. — Про воду спроси.
— И еще, — сказал Митя. — Все надо сделать очень быстро. Несколько сотен двигателей — слишком большая нагрузка на систему вентиляции, она на такое не рассчитана. Ворота закрыты, а мы и так уже сожгли достаточно воздуха и ни одной лишней минуты позволить себе не можем. Надо двигаться группами — завелись, сдали назад и сразу заглушили, потом следующие. Ну и так далее.
Рослая чиновница нахмурила светлые брови и сделала вид, что задумалась, — в основном для того (показалось Мите), чтобы еще раз напомнить, кто именно принимает здесь решения.
— Это нетрудно, — сказал он и почувствовал, что краснеет, да что ж такое. — Достаточно просто расставить регулировщиков.
Она улыбнулась, скупо, начальственно, и кивнула наконец.
— Значит, расставим, — сказала она. — Сколько их понадобится, по-вашему?
— Надо, чтобы они видели друг друга, — сказал Митя. — Так что чем больше, тем лучше.
— Сможете помочь? — спросила она тогда. — Это надо будет организовать, и нужно больше добровольцев. Возвращаться не будем, нет времени, их придется набрать здесь.
— Я! — раздался рядом взволнованный тонкий голос. — Я пойду, пап, запишите меня!
Хороший отец, конечно, сказал бы сейчас своей дочери, что это вообще не обсуждается, без разговоров. Что управлять движением десятков автомобилей в тесной бетонной трубе, где нет ни тротуара, ни островков безопасности, —
