меня сразу покорила то, как легко и непринужденно она начала разговаривать с нами на русском. Понятное дело, что всему причиной её родина, которая в данный момент всё ещё являлась ближайшим европейским союзником Советского Союза.
Я знал, кто такая Катарина Витт и что в этом году на Олимпиаде она выиграет вторую золотую медаль. Было очень приятно то, как легко спортивная звезда такого масштаба перешла на русский язык, а не ответила нам на английском.
Может быть это и ерунда, не стоящая внимания, но это подчеркнуло и напомнила мне о том, какое место сейчас Советский Союз всё ещё занимал в мире. И, как ни крути, это очень весомое место. Жаль только, что совсем скоро много изменится.
Мы поболтали с немками еще минут пятнадцать, при этом я был настроен на более длительную беседу, но Игорь все время дергал меня за рукав и вообще, похоже, чувствовал себя не в своей тарелке. Поэтому попрощавшись с Катариной и её подругами, я пообещал заглянуть на соревнования по фигурному катанию, особенно на короткую и произвольную программу у женщин. После этого мы поднялись к себе в номер.
— Саша, я надеюсь, ты не собираешься крутить шашни с этой немкой? — задал мне Игорь вопрос, когда за нами закрылась дверь.
— Хороший вопрос, — усмехнулся я, — а что?
— Ну как тебе сказать, всё-таки она иностранка. Да и старше тебя и не думаю, что это будет правильно по отношению к твоей нынешней девушке.
— Во-первых, Ники здесь нет, — тут же парировал я. — Плюс мы с ней не клялись друг другу в вечной верности. Но пока не собираюсь. Так что можешь оставить заботу о моём моральном облике в тумбочке у своей кровати, она пока что точно лишняя.
— Пока что, — Игорь тут же уцепился за мои последние слова.
— Да, пока что, а там кто знает.
На самом деле, я не собирался устраивать никакие любовные приключения на Олимпийских Играх. Я же всё-таки не дурак и хорошо, понимал, где я нахожусь и под какой лупой сейчас мою скромную персону рассматривают ребята из спецслужб, находящиеся рядом со сборной Советского Союза. Но мне просто захотелось поддеть Игоря, который ни с того ни сего вдруг так рьяно озаботился моим моральным обликом. Да и можно сказать, взыграл мой юношеский максимализм, который откуда-то взялся у меня в последнее время.
Сначала Асташев, говорит мне о том, что нужно порвать с Казанцевой, теперь Лукиянов менторским тоном наставляет меня насчёт того, что мне делать и не делать на Олимпийских играх. Понятное дело, что для всех я ещё юноша-школьник, но в душе я не такой. И этот диссонанс меня немножко раздражал.
На следующий день мы с Катариной снова увиделись. На сей раз в большой, на восемьсот мест, столовой олимпийской деревни. Как раз у нас было время для завтрака, и сборная ГДР по фигурному катанию тоже здесь присутствовала.
Оказавшись рядом на раздаче, мы обменялись с Катариной улыбками, и она еще раз настойчиво пригласила меня поболеть персонально за неё во время выступления женщин-одиночниц.
Я сказал, что постараюсь быть. Судя по календарю наших игр, в эти дни должны были проходить матчи уже финального турнира. Если все пойдет для нашей сборной хорошо и не будет неприятных сюрпризов на первом этапе, на котором мы должны были сыграть со сборными ФРГ, Чехословакии, США, Австрии и Норвегии, то в дни, когда будут проходить соревнования у женщин-одиночниц, у нас не должно быть игр. Поэтому если позволит график тренировок, то я вполне могу быть на трибунах и персонально поболеть за Катарину. Тем более, что в отличие от пар, танцев и мужского одиночного катания женская сборная Советского Союза была очень слабой. И в поддержке соперниц из дружественной нам Германской Демократической Республики не было ничего зазорного, потому что ни Кира Иванова ни Анна Кондрашова не рассматривались в качестве претенденток не то, что на победу или на призовую тройку, но даже и на первую пятерку.
Одиннадцатого и двенадцатого февраля тренировки проходили согласно плану Тихонова, который он разработал ещё до Нового года, учитывая то, что сборная будет проходить акклиматизацию. Поэтому нас не нагружали, но всё равно мы отрабатывали игровые сочетания. В частности я с Игорем тренировался играть не только с Валерием Каменским, но и с Могильным и Фёдоровым.
Судя по тому, как часто мы с игроками ЦСКА одновременно оказывались на льду становилось понятно, да и Тихонов это подтверждал на общекомандных собраниях, что именно сочетание Каменский-Семёнов-Лукьянов-Могильный будет второй спецбригадой игры в большинстве.
Защитником в этой пятёрке мог быть практически кто угодно из ребят, которые обладают хорошим броском. Поэтому не так важно, кто будет выходить пятым полевым во время реализации большинства нашей спецбригадой.
В любом случае, главная задача будет или вывести защитника на бросок или растянуть оборону соперника таким образом, чтобы кто-то из четвёрки форвардов оказался на чистом льду, а учитывая то, какое видение площадки показывали и Каменский и Могильный, становилась понятно, что вторая спецбригада большинства была не менее грозной чем первая, в которой играла первая тройка ЦСКА и сборной.
Правда, учитывая моё умение играть на вбрасываниях, а мой процент в этом компоненте был запредельным, меня наигрывали еще и в первой спецбригаде. Вместе с Макаровым, Ларионовым и Крутовым.
Если прибавить к этому еще и обязательные выходы в меньшинстве, то становилось понятно, что я точно буду рекордсменом по минутам проведенным на льду. Во всяком случае среди форвардов.
За тренировками мы даже не заметили, как подошло тринадцатое февраля. И утром, проведя разминку, сборная Советского Союза отправилась на стадион для того, чтобы участвовать в церемонии открытия.
Я думал, что знаменосцем как и четыре года назад будет Третьяк, всё-таки он был трёхкратным олимпийским чемпионом и одной из самых больших звёзд в составе делегации Советского Союза. Но нет, на эту почётную роль чиновники выбрали не Третьяка, который был знаменосцем в Сараево, а фигуриста Андрея Букина.
Утро тринадцатого февраля наконец-то принесло в Калгари мороз, правда без снега, и организаторы, предвидя такую возможность и не надеясь на прогнозы синоптиков, щедро посыпали площадку внутри стадиона Макмахан, на которой будет проходить церемония открытия белоснежный песком, надеясь заменить его снегом.
Выглядело это не очень, но в любом случае такое обстоятельство не должно было помешать празднику, а я и все вокруг чувствовали, что открытие Олимпийских Игр — это настоящий праздник, который предъявляет собой одно из самых важных событий в жизни каждого из нас.
В 13:30 по
