Аммар ахнул и подскочил к окну, настежь раскрывая лазоревый шелк занавески. С Башни Наместника открывался потрясающий вид на южный склон долины — лабиринт скал в белесой дымке лежал пред взглядом Аммара как на ладони.
По старой караванной тропе, вот уже несколько столетий заброшенной и неторной, вверх к городу поднимался всадник. Серый сиглави цокал копытами, высоко поднимая колени и петухом распуская гордый хвост. Ехавший верхом на благородном скакуне воин поднял голову и приложил ладонь козырьком ко лбу — пытался разглядеть сквозь слепящее солнце, что происходит на стенах.
На стенах толпились люди, и толпа все прибывала. Аммар посмотрел вниз, посмотрел на всадника на дороге, посмотрел на усмехающегося Яхью — и вместе со всеми, радостно, как мальчишка, заорал:
— Смотрите, вон он! Вон он! Смотрите! Он — вернулся!!
И прыгая через две ступени, припустил вниз по лестнице.
Солнце всходило на востоке, а заходило на западе.
Джунгары были разгромлены.
Тарик вернулся.
Аш-Шарийа было за что поблагодарить Всевышнего.
-5-
Пятничная проповедь
Фейсала,
403 год аята, первый месяц лета
… — Повтори для него, — мрачно приказал Аммар.
Испуганно покосившись на самийа — нерегиль, меж тем, безмятежно продолжал устраиваться на подушках по правую руку от повелителя верующих, — сотник гвардии повторил:
— Бени Умейя покинули свой лагерь. Они сняли все шатры, и все навесы, и даже опрокинули изгороди, за которыми держат лошадей. На одном из холмов они оставили воткнутым копье, острием вверх, и на острие мы нашли вот что.
И сотник почтительно протянул руку к двум небрежно свернутым листам, измятым и продырявленным посередине. Справа лежал мансури, лист бумаги самого большого размера, который только можно было найти в халифате. Именно на такой бумаге полагалось писать повелителю верующих. Слева на ковре топорщился листок поменьше — и по нему тоже шла надпись уставным почерком умейядов, угловатым, древним, с красными, как капельки крови, значками гласных букв над черной строкой вязи.
— А это — тебе, Тарик, — кивком указал Аммар на листок.
Нерегиль, сердитый и снулый, кивнул, продолжая кутаться в джуббу. Утренняя зевота раздирала ему рот, и самийа злился от этого еще больше, то и дело прикрывая рот ладонью. Аммар про себя подивился: надвигался летний зной, скоро придется надевать накидки самого тонкого хлопка, — а ему, поди ж ты, зябко.
Озабоченно покачав головой, халиф поднял с ковра послание, которое Абд-аль-Вахид ибн Омар, нынешний глава рода Умейя, оставил для своего повелителя на острие копья, обещавшего войну и мятеж.
Пробежав глазами послание, Аммар оглядел собравшихся в его шатре военачальников и сказал:
— Умейяды вынули головы из ошейника покорности, вышли из круга равновесия и поставили ногу в круг смуты.
Люди начали перешептываться и кивать. Мятеж Бени Умейя был делом времени — это было понятно и хромому ослу. Старший сын убитого нерегилем Омара ибн Имрана зря бы носил черные одежды Умейядов, если бы не решился отомстить за гибель отца. Самый могущественный клан халифата отозвал свои войска — пять тысяч тяжелой конницы. Воины Умейядов в кольчугах под фиолетово-золотыми бурутами, верхом на чистокровных гнедых конях, злых настолько, что их взнуздывали с намордниками, сейчас уходили на северо-запад, в родовые земли клана. Потомки сына Али отказывались от нового похода в джунгарские степи — и отказывались держать руку халифа верующих.
Аммар меж тем снова кивнул нерегилю:
— Прочти, раз писано тебе.
Тот пожал плечами, скривился и, далеко потянувшись рукой из-за Аммаровой спины, подхватил с ковра мятый листок. Развернув письмо обеими руками, Тарик уперся взглядом в написанное. В проникавшем через шелковые полотнища шатра ярком утреннем свете — ковры завернули вверх и подхватили шнурами, — тонкая бумага просвечивала. Она, видно, была скверной по качеству, да и само послание было писано до оскорбительного небрежно: чернила просочились сквозь бумагу, и испод листа, обращенный к собранию военачальников, пятнали отвратительные кляксы. Судя по линиям черных точек на обороте, письмо к Тарику содержало лишь две строчки.
Нерегиль застыл с поднятым высоко, на уровень глаз, листом бумаги. Не все поняли, что происходит что-то не то: зажатый в пальцах самийа листок мелко задрожал, а Тарик задышал вдруг медленно и глубоко. Аммар, знакомый с приступами ярости самийа не понаслышке, тихо приказал:
— Дай сюда.
Не переставая глубоко дышать — вдох-выдох, это он так успокаивается, — Тарик передал своему халифу послание Умейядов.
Оно содержало один стихотворный бейт:
Не домогайся достоинств; поверь, не в них превосходство.Ты сыт и одет к тому же. Зачем тебе благородство?
Аммар перевел вгляд на нерегиля. Тот уже почти овладел собой, только губы еще кривила гневная судорога. Но дышал самийа уже спокойнее.
— Что предлагаешь делать? — резко, будто хлопнув в ладоши, спросил его Аммар.
Тарик встряхнул головой и сбросил с себя остатки морока ярости:
— Поступать разумно. Решать задачи в порядке поступления. Сначала мы… принудим к миру джунгар. Потом… Умейя.
Последние слова были сказаны, однако, таким голосом, что потом, заслышав в речах Тарика этот стальной звон, люди говорили: «Если птицы летят хвостами вперед — быть урагану».
В новый джунгарский поход ашшариты выступили тридцатитысячной армией.
Весть о том, что «северный царь» идет войной на улусы сыновей Эсен-хана, пронеслась по степи как пожар. Даже самые храбрые из джунгарских племен, ойраты и урууты, снялись с места и погнали скот к Хангаю. Видно, думали, что в ущельях между гранитными отрогами, заросшими лиственницей, они смогут скрыться от ашшаритских мечей.
Впрочем, многие надеялись дать отпор северянам. Эсен-хан пал в бою, но у него имелось четверо взрослых сыновей: Араган, славный хитроумием и умением ладить с соседями, Сенгэ-храбрец, а еще Дабачи и Рабдан — любимцы отца, его правая рука и левая рука, его верные цепные псы, которых кормили человеческим мясом у порога юрты кагана:
«Лбы их из бронзы,А морды — стальные долота.Шило — язык их,А сердце — железное.Плетью им служат мечи.В пищу довольно росы им.Ездят на ветрах верхом.Мясо людское — походный им харч.Мясо людское в дни сечи едят».
Так пели об их подвигах джунгарские сказители.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
