– А потом? – снова повторил надоедливый журналист.
Варецкий вздохнул и неожиданно для себя выдал:
– А потом появилась лестница… как будто бы… вниз… и мужик этот добрый сказал: «Иди, не время еще»…
– А кинестетически вы помните свои ощущения: было тепло или холодно, может, запахи какие-то?.. – девушка-теолог внимательно смотрела на Варецкого.
Женя не был готов к этому вопросу. Он буркнул:
– Тепло, – и закрылся, как мидия в своей раковине…
Больше из него не удалось выудить ни слова.
А люди все стояли в палате Варецкого, будто ждали чего-то важного. А потом эта девушка-теолог, нагло, совсем не смущаясь присутствия Варецкого заявила:
– Видите ли, любой нестандартный вопрос сбивает пациента с толку. Все эти христианские клише выглядят и звучат из уст Евгения несколько неубедительно…
Варецкому хотелось положить эту тощую змею на кровать и долго самозабвенно душить ее обеими руками. Но он уже знал, что обеими не получится…
* * *
Визг тормозов. Трехэтажный мат начальника. Варецкий молчал. Он вообще говорил мало. И уж тем более не матерился. Принципиально. Удар головой о лобовое стекло… И темнота…
Сколько длилась темнота, Варецкий не знал. Но потом еще в темноте появились звуки… Это было пение… Раньше этого голоса Женя никогда не слышал, но сейчас точно знал, что пела Сара Брайтман…
Мрак стал рассеиваться. И Варецкий понял, что он находится в том самом стрип-баре, куда ходил по субботам. В платьице горничной танцевала Лаура. Все естество Варецкого устремилось к этой женщине. Мужчина привычным жестом опустил руку под стол. Но впервые ладонь легла не на вздыбившиеся джинсы, а нащупала бумажник в кармане. Варецкому нужно было всего шестьдесят долларов, чтобы заказать приват. Он знал: сегодня или никогда. Ему впервые не было жалко денег.
Каким-то особым чутьем Варецкий понимал, что эта минута не просто важная веха в его жизни, а точка отсчета, поворотный момент, взрыв… И оттого, как он поведет себя сейчас, зависит возможность или невозможность его будущего. Варецкий знал, что он ушел из жизни, где никогда не жил, потому что не был собой. Он знал, что ушел туда, откуда не возвращаются, и что ЗДЕСЬ, вернее, ТАМ можно обрести настоящее счастье.
Это было не подсознание и не сознание Варецкого. Это было его знание. Ведь ТАМ Варецкий оказался подключенным к глобальному информационному полю Земли. ТАМ Варецкий впервые был самим собой…
Он заказал приват. Лаура отвела его в круглую комнату с зеркальными стенами и потолком. Середину помещения пробивал шест. Лаура стала танцевать.
– Сегодня или никого, – пульсировало в висках. Варецкий щелкнул пальцами: музыка прекратилась. Лаура замерла в нерешительности.
– У меня волосатая грудь. Это плохо?
– РН-нейтрально, – улыбнулась Лаура.
Стыд… Стыд заливал щеки Варецкого, когда неловкими, дрожащими пальцами он расстегивал пуговицы на своей рубашке… Стыд превращал его сердце в маленький пульсирующий шарик. Стыд горел где-то внизу живота и гнал кровь по двум кругам кровообращения: малому и большому…
– Нарвасадата! – откуда это слово возникло в голове Варецкого? Как сформировалось в его сером веществе? Но он точно знал, что оно означает… Он все-таки был в информационном потоке.
Варецкий притянул Лауру к себе, поставил ее на колени на грушевидном кресле, где еще недавно сидел сам, и пристроил свой горячий отросток в ложбинку спелой женской груди. Он двигался вверх-вниз, гонимый стыдом и вожделением, вожделением и стыдом, не разбираясь, что первично и что сильнее.
– Шлюха! Последняя грязная шлюха! Шалава, стерва, дешевка, дрянь… А-а-а-а-а… – Варецкий залил спермой всю грудь стриптизерши…
Лаура надавила на одно из зеркал в стене. Зеркало оказалось дверью в просторную ванную комнату, которая была уставлена лилиями и свечами…
Посреди стояла медная, практически средневековая ванна с теплой водой, в ней плавали лепестки роз и свечи. Варецкий погрузил свое грузное тело в ароматную воду. Лаура мыла его грейпфрутовым мылом с люфой. Потом поливала теплым молоком из глиняного кувшина…
– Я почти девственник, как датский сказочник Андерсен. Все, кого я когда-либо любил, отвергали меня… – у Жени мелко задрожали плечи.
Варецкий плакал. Большой грузный мужчина жалобно скулил, как мокрый щенок. Лаура смазала его тело ароматным маслицем, надела на Варецкого белый махровый халат, поднатужилась, взяла его тяжелое размякшее от воды тело в свои сильные женские руки, отнесла, как ребенка, в постель и убаюкала на груди…
* * *
А потом Варецкий проснулся в палате, где над ним склонился реаниматолог:
– Счастливчик…
* * *
Журналисты ушли. Девушка-теолог оставила Варецкому свою визитку. Мужчина из ФСБ тоже. А еще он сказал:
– Если что-нибудь вспомните, позвоните.
Варецкий знал, что никому и никуда звонить он не будет. Он просто напишет роман «Побег с того света» и расскажет всю правду о том прекрасном будущем, которое ждет каждого из нас…
АНАЛИЗИРУЕМ! Итак, вы помните, что когда, я поняла, что меня все-таки изнасиловали – ментально, в мозг, мне стало очень плохо. Я провела инвентаризацию моих ощущений и выяснилось, что скабрезные шуточки и пошлые комплименты лезли из моих ушей – мой аудиальный канал был травмирован, грузное толстое неприятное тело маячило перед глазами – мой визуальный канал был засорен, потные руки все еще блуждали в районе моих коленок – кинестетика завязалась в узел.
Мне нужно было переписать прошлое путем изменения субмодальностей – ощущений. Весь негатив нужно было перевести в позитив: горькое сделать сладким, противное – приятным, мерзкое – удивительным.
РАБОТА С АУДИАЛЬНЫМ КАНАЛОМ
Незнакомое уху слово «счастливчик» (Это изменение отношения к произошедшему для меня)
Повезло! Выкарабкался! В рубашке родился… (Это для меня)
Женя кивнул. Говорить он еще не мог. Больше из него не удалось выудить ни слова. Он вообще говорил мало. И уж тем более не матерился. Принципиально. (Попытка очистить аудиальный канал)
Но потом еще в темноте появились звуки… Это было пение… (Работа над перепрограммированием аудиальных воспоминаний)
РАБОТА С ВИЗУАЛЬНЫМ КАНАЛОМ
Больше у Варецкого не было правой руки. По локоть. (Это месть насильнику)
Он любил этих больших грузных невероятно сексуальных женщин. Когда их груди колыхались, как спелые дыни, когда их широкие тяжелые бедра вальяжно двигались в такт музыке, когда с них одна за одной спадали кружевные накидки, ночнушки, бюстгальтера-парашюты Варецкий просто сходил с ума… (Смена субмодальности – придание позитивного отношения к большим телам)
Хирург, ампутировавший Варецкому руку, лоснился от гордости. (Торжество мести)
РАБОТА С КИНЕСТЕТИЧЕСКИМ КАНАЛОМ
Варецкий вздохнул. Дышать было больно. Болело все. Вернее, болело даже то, чего не было. Удар головой о лобовое стекло… (Это месть насильнику)
Все в его жизни почему-то было связано с частицей «не»: не поступил, не закончил, не взяли, не женился, не смог, не состоял, не привлекался, не был… Лузер, неудачник… Незаметный Женя Варецкий. (Моя попытка понизить статус героя в своей голове)
Стыд… Стыд заливал щеки Варецкого, когда неловкими, дрожащими пальцами он расстегивал пуговицы на своей рубашке… Стыд превращал его сердце в маленький пульсирующий шарик. Стыд горел где-то внизу живота и гнал кровь по двум кругам кровообращения: малому и большому… (Психологическое наказание для насильника)
Все, кого я когда-либо любил, отвергали меня… – у Жени мелко задрожали плечи. (Авторское желание унизить героя)
Тепло (Привнесение позитивных ощущений в негативный опыт)
Варецкий погрузил свое грузное тело в ароматную воду. Лаура мыла его грейпфрутовым мылом с люфой. Потом поливала теплым молоком из глиняного кувшина… (Техника прощения)
Варецкий плакал. Большой грузный мужчина жалобно скулил, как мокрый щенок. Лаура смазала его тело ароматным маслицем, надела на Варецкого белый махровый халат, поднатужилась, взяла его тяжелое размякшее от воды тело в свои сильные женские руки, отнесла, как ребенка, в постель и убаюкала на груди… (Техника прощения-2)
Можно обрести настоящее счастье… (Эта мантра для меня)
В этой метафоре на самом деле использовано гораздо больше техник. Я просто обратила ваше внимание на VAK. Но при желании вы можете покопаться в рассказе и собрать терапевтическую мозаику до конца. Проследите, как я меняла позиции восприятия, блуждала по ним: из первой перемещалась во вторую, из второй – в третью… Подумайте, для чего я это делала? Какого результата добивалась? Был ли задействован образ успешного «Я»? А творческая стратегия мышления Уолта Диснея? Какие еще техники вы сможете найти без моих подсказок?
