веселой толчее мы сняли верхнюю одежду и заняли свои места за столом. На нас шестерых оказалось всего четыре стула. Решение было найдено быстро. Мы с Аликом придвинули стол поближе к одной из кроватей, на которой Томка удобно устроилась в полулежачем положении. Алик занял стул во главе стола, я устроился напротив. Нелл и Алла взгромоздились на стулья с доступной стороны стола. Стесненность никого нисколько не беспокоила, а скорее создавала атмосферу интимности.
Девушки говорили на принятом британском английском языке, который им преподавали в институте. Они не всегда были на высоте и иногда нас не понимали. Мы с Аликом с готовностью приходили к ним на помощь с объяснениями. В этой переполненной комнате общежития полностью доминировал американец. Любые мелочи, которыми он делился, встречались с большим интересом. Девушки просто обожали его. Если я и был заметен, то только в его отраженном свете.
Мы сидели и разговаривали обо всем – местных сплетнях, фильмах, моде, книгах и наших занятиях. Мы, конечно, не могли обойти и тему любви. Все хотели знать, что такое настоящая любовь, означает ли она одно и то же для мужчины и женщины и вообще существует ли она?
Алла, элегантная девушка с экзотическими восточными чертами лица, утверждала, что настоящая любовь – это нечто из книг и фильмов, но не реальной жизни. Глядя на нее, я не верил тому, что она сказала. Томка, похоже, не видела разницы между любовью и занятием сексом. Комфортно устроившись и изогнувшись по-кошачьи на кровати, она сказала, что ее все устроит, если ее мужчина будет прилично зарабатывать. Подавляющее большинство отвергло ее точку зрения как слишком материалистичную.
Вопрос о том, что важнее – любить или быть любимой, вызвал особенно бурные эмоции. Какое-то время все говорили громко и одновременно, не обращая внимания на других. Девушки были единодушны в том, что любить и быть любимыми – это единственный приемлемый вариант взаимоотношений. Проблема заключалась в том, как достичь такой гармонии чувств.
Алик утверждал, что для него любить самому важнее, чем быть любимым. Похоже, он говорил это серьезно. Молодой человек сказал, что до тех пор, пока он любит свою девушку, он готов мириться с тем, что она холодна к нему. Алла с пылающим лицом сказала, что ей не нравятся отношения с мужчиной, который души в ней не чает, в то время как она его не выносит. Возникла новая волна споров, на этот раз между нею и Аликом. Американец отстаивал свой взгляд на любовь, хотя и оставался в абсолютном одиночестве. Алла же получила полную моральную поддержку всех остальных.
В конце концов оппоненты исчерпали все свои аргументы, и спор перешел в более спокойное русло. Было найдено компромиссное решение, в котором мы пришли к тому, что в любви обязательно должно быть что-то взаимное. Алик формально согласился с этим, хотя снова дал нам понять, что с ним все было бы в порядке, если бы его будущая жена не была так влюблена в него, как он в нее. Я сказал, что я ему не верю. В ответ он только пожал плечами.
Такое нетрадиционное настроение, возможно, было вызвано его не сложившимися отношениями с Эллой Герман. На поверку это оказалось односторонним любовным романом. Алик, должно быть, искренно верил, что он готов на компромисс, лишь бы быть рядом с ней, несмотря ни на что.
Девушки тихо сидели в задумчивости. Энергичная Томка предложила выпить чаю. Романтические чары были внезапно разрушены. Принесли чайник. Появилась пестрая коллекция чашек, в том числе взятых у соседей. Печенье и сладости завершили приготовления. Алик наслаждался как беседой, так и чаепитием. Он вежливо передавал девушкам чай и являл собою воплощение галантности. Все, казалось, просто души в нем не чаяли. Я задавался вопросом, сколько настоящих чувств скрывалось за всей этой демонстрацией обожания.
Время летело быстро. Громкий стук в дверь напомнил нам, что пора расходиться. Девушки долго не могли найти шарф Алика. Он стоял и терпеливо ждал. После различных высказываний о том, где может быть этот злополучный шарф, моя шутка попала в цель. Драгоценный шарф американца действительно валялся под столом. Алик аккуратно обернул его вокруг шеи. Затем последовали прощальные светские поцелуи. Мы расстались, дав торжественное обещание непременно прийти снова.
Я внутренне завидовал тому, с какой легкостью Алик раздавал поцелуи девушкам. Это явно происходило от западной культуры социального общения. То, что мой приятель был американцем, давало ему большую свободу в общении с противоположным полом. У нас, местных парней, поцелуй определенно означал бы своего рода обязательство.
По дороге домой Алик предложил пригласить девушек к себе и устроить вечеринку. Конечно, было бы предпочтительнее встретиться с ними снова в более непринужденной атмосфере его квартиры.
Мы с Аликом посещали и другие общежития в разных частях города. Постепенно в поведении наших знакомых из отдаленных общежитий начала вырисовываться определенная закономерность. Первоначальный и естественный всплеск интереса к нам со стороны тамошних девушек вскоре сменялся на отчужденность, в которой чувствовалась какая-то неестественность. И только в общежитии № 1, ближайшем к тому месту, где проживал американец, его неизменно ожидал теплый прием.
Глава 14. В консерватории
Ни одна вечеринка не может быть веселой, если она не приправлена глупостью.
Дезидериус Эразмус
Ноябрь 1960 года
Плакат, вывешенный на фасаде консерватории, подтверждал то, о чем мои друзья-музыканты сообщили нам с Освальдом в Оперном театре. Более подробно об исполнительнице и программе концерта я узнал от своей подруги – студентки консерватории по классу скрипки. Специалисты считали виолончелистку, на концерт которой мы пришли, восходящей звездой. Выступление этой студентки Московской консерватории происходило в рамках программы творческого обмена между консерваториями Москвы и Минска.
Обескураживающим обстоятельством было то, что репертуар исполнительницы включал много незнакомых произведений, явно рассчитанных на узкую профессиональную аудиторию. Но была и положительная информация, что после концерта состоится танцевальный вечер. Танцы, которые обычно завершали такие концертные вечера, являлись особым событием и предназначались как для студентов консерватории, так и артистической публики столицы в целом.
Мы договорились с моей девушкой встретиться на танцах. Она сказала, что может задержаться на концерте в городе, где ей предстояло выступление, но если обстоятельства позволят, то постарается освободиться пораньше.
Уже на подходе к консерватории мы с Освальдом услышали приглушенную какофонию, которая доносилась сквозь зашторенные окна здания. По этим звукам можно было легко определить даже с завязанными глазами свое местоположение. Были слышны звуки валторны и тромбона, исходившие откуда-то из подвальных помещений консерватории.
