Лица девушек посветлели.
— Ой, ну что вы, знаете, как он наш Гайярд любит! Гайярд — это так наш замок называется, помните? Он его просто обожает, — сообщила Берточка. — Никому не уступит такую работёнку. Пойду, скажу, что вы просите зайти…
И не успела Марта слова вставить — взметнула накрахмаленным передничком, застучала накрахмаленными юбочками и умчалась.
«Я прошу его зайти», — мысленно повторила Марта, запоминая. «Ага. Даже если он здесь самый главный над всеми — но его светлость над ним хозяин, а я — жена…» Она порозовела. «… жена его светлости. Стало быть, хозяйка. Ой, как бы не ляпнуть глупость какую, а то скажут: ворону привёз его светлость, а не жену…»
«гайярд», — ещё повторила она красивое звучное название. «гайярд…»
И поспешно поднялась навстречу пожилому дворецкому. А тот явился так быстро, будто ждал, когда позовут.
В душе у мэтра Гийома творился полный разлад. С одной стороны, он вроде бы и уверился в том, что прежняя герцогиня на самом деле была фальшивой, а эта — настоящая; да и подслушанный у кухонных дверей разговор заставил серьёзно призадуматься. По всем статьям выходило: совсем не такая теперь госпожа Анна, что была у них раньше, небо и земля… Может, и так, однако не зря говорят: в тихом затоне черти водятся. Та, что год назад приехала из Фуа, тоже поначалу была тихоней, а потом как разошлась… Но и к ней приспособились. А чего ожидать от этой? Хуже всего, что хозяин, кажется, решительно принял её сторону, и если что не так — уже не пожалуешься…
Мэтр был крайне удивлён, что новая хозяйка сама его встретила. Она встала, когда он вошёл! А ведь, собственно, дворецкий, несмотря на звучное название должности, всего-навсего старший лакей, поставленный над остальными, невелика птица, если подумать, хоть его светлость и представил мэтра супруге столь торжественно. Анна де Фуа-прежняя лишь соизволяла скосить глаза при его появлении да холодно ставить в известность о том, что ей нужно; эта же — встретила, смущённо поздоровалась. И, глядя прямо в глаза, попросила показать её новый дом.
…Он готов был без устали рассказывать о коллекциях вин в хозяйских погребах, но заметил, что госпожа Анна с трудом сдерживает дрожь, и обругал себя последними словами: платье на герцогине было лёгенькое, а в подвалах царил, соответственно, могильный хлад, совсем не подходящий для легко одетой женщины. Поэтому прямо из погребов он повёл её смотреть кухни. Вот где царило вечное пекло! Хозяйка была поражена не столько размерами кухонь, сколько тем, что их было две: одна для господ, другая «чёрная», для прислуги и охраны, и ещё неизвестно в которой запахи были упоительней! И в обеих царствовала тётушка Дениза, разгорячённая печным жаром и властью над десятком поваров и полусотней поварят и посудомоек, над кладовыми и ледниками, над коптильнями, жаровнями и котлами. Но даже она не смогла устоять против восхищённого взгляда новой госпожи и щедрой рукой самолично плеснула в фарфоровую миску замечательного супчика с гусиными потрошками, когда герцогиня согласилась снять пробу и убедиться, что для простого люда готовят так же вкусно и сытно, как для господ.
Они прошли мимо людских, обустроенных куда лучше, чем у многих в Эстре: здесь у самого скромного подметальщика была собственная койка, никто не спал по очереди в пару с другим, а в помещениях было чисто, сухо, уютно. Конечно, о казармах мэтр лишь упомянул, а водить новую хозяйку не стал, ибо нечего делать молодой женщине среди солдатни, хоть кое-кто из рейтар и благородного происхождения. Зато они почтили вниманием конюшни, поскольку знатным господам не зазорно интересоваться благородными лошадьми. Там Петер пообещал подобрать хозяйке самую смирную и благонравную кобылку, потому как «на той оторве, что под прошлой оторвой была — нынешней просто невозможно ездить, снесёт». Герцогиня не сводила глаз с вороных и серых в яблоках красавцев, а один из них даже выпросил у неё невесть откуда взявшуюся краюшку. Должно быть, Петер подсунул, не мог же хлебушек сам собой оказаться зажатым в господской ладошке…
Как и водится, первый этаж отводился под служебные помещения и комнаты для прислуги. Были здесь и прачечные, и небольшие баньки, и кузня с мастерской, и швейная комната, и даже маленькая больничка. Его светлость заботился о своих людях.
Второй этаж был господский. Даже лестницы туда вели разные: парадная — для хозяев и их гостей, и несколько чёрных, и устроена целая система скрытых коридорчиков — для слуг, чтобы сиятельным господам глаза зря не мозолили. Кроме гостиной и столовой был танцевальный зал, куда герцогиня заглянула со страхом. Впрочем, можно понять: паркет был так навощен, что немудрено растянуться или ножку вывихнуть, на каблучках-то… отвыкла госпожа в приличной обуви ходить, ох, отвыкла… А в библиотеку она зашла как в храм. Да так и заалела, увидев прелестных наяд в компании Вакха на полотне знаменитого Джоджи, плафоны с обнажёнными нимфами и купидонами… Но затем с благоговением оглядела книжные полки, заполненные изданиями лучших печатных домов Галлии и соседних королевств.
— Неужели его светлость всё это прочитал? — спросила, почтительно понизив голос. Дворецкий приосанился, будто лично проштудировал фолианты все до единого.
— Его светлость большой ценитель хороших книг. Многие преподносят ему в дар особо редкие экземпляры. Если вас что-то заинтересует — поговорите с секретарём, мэтром Фуке, он ведёт картотеку и уж точно знает, где и на какой полке найти то или иное. Без его помощи вам не обойтись.
На третьем этаже были комнаты самого дворецкого и матушки Аглаи, девушек-горничных, и несколько пустых комнат, которые дворецкий постарался миновать без объяснений. Надо присмотреться, как оно у хозяев будет складываться, думал он на ходу. В одной-то спальне, вместе, господа, почитай, медовый месяц по новой проведут… Мэтр покраснел, как мальчик, одёрнул себя: твоё ли это дело, старый пень? Сиди на солнышке, грейся…
— А эта лестница куда? — полюбопытствовала молодая хозяйка. Дворецкий к тому времени уже выдохся, расхаживая по этажам, а ей хоть бы что. Не такая уж слабенькая, пусть с виду хрупкая, как те мраморные статуэтки, что у его светлости на каминной полке. Хозяйка, да…
— В башню, ваша светлость. Там уже ничего интересного, просто смотровая площадка наверху.
— В башню? — У неё даже глаза округлились. — Мэтр Гийом, если вы не устали… давайте посмотрим! Я никогда ещё не была в башне!
Мэтр слегка удивился, но потом вспомнил, что Шато Фуа — замок довольно-таки старый, и из четырёх его башен только одна находится в более-менее сносном состоянии, да и ту собирались ремонтировать. А вот прежняя госпожа Анна не особо любила это место, неожиданно вспомнил старик. Поднималась сюда лишь раз, из любопытства, глянула вниз, шарахнулась — видать, высоты боялась, закуталась в шаль поплотнее и привычно скривила губы. Чего, мол, тут хорошего? Ветер насквозь продувает. Птицы гадят. Солнце палит, глаза режет. Фу.
