Читаем без скачивания Группа риска - Сергей Майоров

Стас Ослов продолжал убегать, хрипло дыша и боясь обернуться. Благополучно избавившись от наркотиков, он теперь, в принципе, мог не бояться задержания, но убегал, подчиняясь въевшейся в кровь привычке. Пока ноги терпеливо делали привычную работу, мозг искал выход из финансового кризиса. «Кинули» тебя — «кинь» других. И пробегая мимо своего родного детского садика, Стас уже знал, что завтра будет разбавлять раствор сильнее обычного.

Наркоманка, которая купила у Толи последние пакеты, сначала собиралась разнести их по домам своих обычных клиентов. Но первый отказался брать, сказав, что уже успел затариться, а второго не оказалось дома. На улице она встретила своего старого знакомого, и он уговорил ее продать ему пару пакетов.

Они зашли в подъезд. Парень отсчитал деньги, а она дала два конверта с «травкой». Несколько минут они стояли и разговаривали, а потом наркоманка ушла. Парень спрятал конверты в носки и тоже вышел на улицу. Ему не повезло. Как раз в эту минуту подъехал наряд 14-го отделения милиции, вызванный кем-то из бдительных жильцов, недовольных присутствием в своем подъезде посторонних.

Носить наркотики в носках не очень удобно и не более безопасно, чем просто в кармане. Конверты очень быстро нашли и изъяли, а спустя час неудачник сидел в кабинете опера Карева и давал сбивчивые объяснения.

Он очень огорчился, когда узнал, что, если количество изъятого у него наркотика превосходит определенную норму, то в отношении него будет возбуждено уголовное дело и потом его даже будут судить.

— Я не могу, — говорил он. — Я же в институте учусь. Мне нельзя пропускать занятия. А если мама узнает, что меня милиция поймала, то… Понимаете, ей нельзя волноваться! У нее инфаркт может быть.

— Это если она узнает, что тебя поймали? — усмехнулся Карев. — Значит, если тебя ловить не будут, то можешь сколько угодно эту дрянь курить?

— Нет, вы меня не поняли, — студент покачал головой, откинул со лба длинную светлую челку. — Все не так просто. Конечно, она не знает, что я это курю. Точнее, хотел попробовать! Я ведь раньше никогда не пробовал, сегодня только первый раз взял…

Студент задумался, потом посмотрел на опера долго и печально.

— Вы меня сигаретой не угостите?.. Спасибо… Понимаете, если я вам скажу, то получается, я человека подставлю. А она ведь ни при чем…

— Она? — Карев откинулся на спинку стула, закурил сам, посмотрел в окно. — Она, я так понимаю, Ленка-Выдра. Верно?

Студент начал краснеть и опустил глаза.

— Да ладно, не стесняйся, — махнул рукой Карев. — Никакого секрета тут нет. Думаешь, мы про вас ничего не знаем? Ха, да я и про тебя уже сто раз слышал, так что не уверяй меня, что сегодня первый раз попробовать взял, все равно не поверю. И не только «травкой» ты балуешься…

— Клянусь! — округлив глаза, студент сложил руки на груди. — Первый раз сегодня!

— Не свисти, здесь адвокатов нету. Сам ты не варишь, но то, что покалываешься время от времени, я знаю абсолютно точно. Тебе что, надо назвать, у кого именно и когда ты брал? Или напомнить, как на прошлой неделе тебя Стасик-Ишак нае…л?

— А чего вы тогда его не поймаете? — перешел в наступление студент. — Вот таких, как он, барыг, и надо ловить. А то их не трогаете… Наркотики, между прочим, это болезнь, и за это не сажать, а лечить надо.

— Ну да! — усмехнулся Карев. — С нормальных людей брать налоги и тратить их на ваше лечение. А вы и дальше будете грабить, воровать. Я, например, не знаю ни одного честного наркомана, каждый где-то как-то к криминалу подвязан. Не было бы этого, так и хрен с вами, пусть бы вами медики и депутаты занимались. Но вот посмотри, тот же Антоша Туринов — грабитель? Грабитель! Фокин воровал из ларьков? Воровал! Стасик-Ишак что, случайно за разбой судим? Гаврилин, Коля Егоров — что, честные все люди? Да ту же самую Выдру возьми. Сколько через нее краденого прошло?

— Я об этом ничего не знаю, — студент опустил голову. — Я-то нигде не ворую!

— Конечно, когда папа — директор фирмы, такую роскошь можно себе позволить. Но, к сожалению, не все у нас такие обеспеченные. Не всем родители на наркотик деньги дают.

— Между прочим, в Европе «травку» давно уже разрешили. Потому, что это и не наркотик, если так-то посмотреть…

— Если как посмотреть? Если так смотреть, то и кража — не кража, и убийство — не убийство. Ты уж прости меня за прописные истины, но я слишком много видел людей, которые начинали с «травки», а заканчивали «черным» и грабежами. Хотя, на первый взгляд, все это и не связано между собой… Если так посмотреть. А насчет того, что не ловим мы, как ты их называешь, барыг, то это тоже не верно. Ловим. Что, назвать тех, кто в последнее время сели? Так ты их и сам не хуже меня знаешь! И дело все в том, что нас — мало, а «вас» много и с каждым днем все больше становится, а у нас, кроме этого, другой работы хватает. Но ловим, и ловить будем. И в Европе той же, если не ошибаюсь, только в одной Голландии марихуана разрешена, да и то — в специально отведенных местах. И не думаю, что они так уж этому рады. А в соседних странах, как я слышал, так и вообще очень недовольны. Но тебе сейчас не о Европе надо думать, они там как-нибудь и без тебя разберутся. Думай лучше, как со своими проблемами решать будешь.

Через час, когда студент сидел в камере и с тоской ожидал результата экспертизы, в кабинет к Кареву зашел Николаев, только что вернувшийся с обыска.

— Леха, ты ведь Ерастова искал?

— А что, есть информация?

— Есть. Ты ведь знаешь, я люблю работать по ночам… Он сегодня у Выдры будет, на Осиновой. У нее там теплая компания собирается.

— Черт, уже полседьмого. Надо будет ехать!

— Поедем, не брошу я ведь тебя, несчастного, одного… Звони домой, жену порадуешь. Я свою уже обрадовал.

— Надо с местными созвониться, все-таки их территория. Может, у них на Выдру эту свои планы.

— Уже созвонился. От них пара человек будет, тоже хотят на хату ее взглянуть. Она у них как кость в горле, но все никак прихватить не могут.

Николаев прошел в свой кабинет, набрал номер домашнего телефона. Настроение начало резко портиться. Ответила жена.

— Алло, привет, Оля, это я.

— Привет. Что, опять задерживаешься?

— Да.

— Почему?

Лучше бы она начала ругаться или кричать. Тогда было бы проще. Но она ничего этого не сделала, и прозвучавшее из трубки усталое, обреченное «Почему?» заставило Николаева надолго замолчать.

— Что у вас там опять случилось? — после долгой паузы спросила жена.

— Так получилось. Я потом объясню, когда приду.

— И когда ты придешь?

— Не знаю, как разберемся, сразу приеду.

Николаев вздохнул. Если Ерастова возьмут, то с ним придется работать, а это значит — до утра. А если в квартире его не окажется, то в отдел они вернутся, в лучшем случае, к часу, и все равно придется ночевать в своем кабинете. Надежды на то, что дежурный даст для поездки домой отделенческий «УАЗик», практически не было. Но сказать об этом сразу Николаев не смог. Может, все еще как-то образуется. Хорошо Кареву, ему до дома пятнадцать минут пешком идти.

— Значит, опять до утра?

Вместо ответа Николаев снова вздохнул.

— Спасибо, что позвонил. До свидания.

Услышав короткие гудки, Николаев с облегчением положил трубку и вытер вспотевшие ладони. Самое трудное было позади. И хотя остался на душе тяжелый осадок, теперь можно было спокойно подумать о деле.

Проблема с транспортом, как бывало очень часто, оказалась неразрешимой, и в половине одиннадцатого они пешком отправились в 7-е отделение милиции, на территории которого жила и героически трудилась Лена-Выдра. Местные опера оказались богаче — в их распоряжении был выслуживший все мыслимые сроки кособокий зеленый «УАЗик», и, после разработки плана и обсуждения деталей, группа погрузилась в его чрево и двинулась на задержание.

Ехали долго и осторожно — попав в слишком глубокую выбоину, машина могла попросту развалиться. Наконец прибыли на место и встали во дворе неподалеку от дома Выдры. Два опера сходили на разведку. Судя по всему, гости еще только начинали собираться, и самое интересное предстояло впереди. Решили ждать.

— Раньше, пока по наркоте не начал работать, я считал, что это — чемоданы с долларами, пакеты с героином, сплошные погони и крики: «Полиция Майами, отдел нравов. Все арестованы!» — задумчиво проговорил сидевший за рулем машины долговязый опер. — А оказалось — тошнотные грязные хаты, тараканы, пустые кровавые шприцы, трясущиеся ублюдки с синими руками и вечно пьяный майор Каменев, который знает их всех наперечет и выносит ногами любые двери. Он меня первый этому делу учил…

— Какому, двери выносить?

— Да нет, по наркоманам работать. Хотя и двери — тоже.

— Каменев хороший мужик был, — сказал Карев. — Как он сейчас? Заходит хоть к вам?

— Последний раз полгода назад был. Цирроз…

Толя пришел к Выдре около полуночи. Дверь открыл незнакомый парень, но, сразу угадав своего, молча кивнул и пропустил. На кухне Выдра напряженно разговаривала с тощим усатым мужиком. Мужик, уперев руки в бока, грозно нависал над ней и хмурил толстые брови, а Выдра, прислонившись спиной к раковине, теребила на груди грязный халатик и огрызалась. Квартира была двухкомнатная. Всю ее обстановку составляли «стенка» с поломанными дверцами, старая двуспальная кровать, несколько разнокалиберных стульев, брошенные на пол матрасы и подставка с древним телевизором. На полу лежал толстый слой пыли — ходили в квартире не разуваясь и спали в одежде. Телевизор был включен, и Толя прошел в ту комнату, примостился на один из стульев. На кровати, свернувшись калачиком, спала молодая девчонка в тельняшке и розовых брюках. Вокруг ее грязных пяток суетились два серьезных больших таракана. Перевалив через брошенный тут же, на покрывале, шприц, они начали взбираться по спинке кровати.