Следующим утром по дороге на работу я записываюсь на консультацию к Рыбкиной Марине Львовне — именно так было написано на визитке, которую я откопала в ящике комода. Час беседы с ней стоит столько, сколько я с трудом могу себе позволить, но другого выбора нет. Лучше сдохнуть от голода, чем в свои юные тридцать снова почувствовать себя так, словно жизнь кончилась.
Прорвемся, — говорю я себе, подтверждая время встречи: шесть вечера, следующая пятница. Положив трубку, даже нахожу в себе силы улыбнуться. Прорвемся обязательно.
На этой позитивной ноте моя улыбка меркнет, замещаясь бешеным стуком сердца. Телефон вдруг ожил забытой мелодией, а на экране издевательски пляшет номер Антона.
54
— Да, привет. — Я предпринимаю попытку сделать голос непринужденным и мне почти удается. По-крайней мере, в нем нет отчаяния.
— Привет. — Судя по характерному гулу проезжающих авто, Антон находится на улице. — Как твои дела?
Его голос, в отличие от моего, звучит напряженно. Словно он и сам не рад, что звонит.
— Все в порядке. На работу приехала.
— Во сколько заканчиваешь?
Мое сердце делает кульбит. Вопрос слишком похож на предложение.
— Как обычно, в семь, — говорю я, крепче сжимая трубку.
— Заеду?
Я отвечаю не сразу и в течение пары-тройки секунд тяну задумчивое «м-м-м». Мол, подожди-ка немного, Тоша, я сканирую свое плотное расписание. Может, и найду для тебя свободное окошко.
— Хорошо, — наконец вываливаю щедро. — Я буду дома в половине восьмого.
Днем я честно пытаюсь заниматься прямыми рабочими обязанностями, но выходит откровенно хреново. Мысли по спирали скатываются к факту предстоящей встречи, визуализируя то, как я буду выглядеть, как себя вести и что говорить.
Не слишком ли много шума для того, чтобы просто потрахаться? — язвлю я сама над собой. — Едва ли за пару дней твоя вагина сместилась, став поперек. И, кстати, Ксюша, если уж решила встать на старые грабли, постарайся сделать это максимально безболезненно, помня, что от жены твой принц не уйдет.
С этими мыслями я и открываю Антону дверь, одетая в новую домашнюю пижаму. И прямо с этого момента, мое намерение видеть в нем лишь тело с крепко стоящим членом идет по тому самому месту, ибо в руках он держит букет.
— Тебе, — сообщает Антон очевидное, вручая его мне.
— Спасибо. — Я машинально нюхаю бело-розовые лепестки и, окончательно растерявшись, уношусь на кухню искать вазу.
Мой изначальный план был прост и гениален: мы начинаем сосаться с порога и плавно перемещаемся в спальню. Я кончаю. Антон кончает, после чего сваливает под бок к своей благоверной. Недели через две-три, под завязку наевшись сексом и статусом подстилки, я наверняка признаю, что такой формат отношений не для меня, и отпускаю Антона в счастливую семейную жизнь со спокойным сердцем.
Так вот, цветы, которые с собой притащил, в эту картину никак не вписываются.
— Красивые, спасибо. — Я ставлю их в вазу, затылком ощущая его приближение.
И не ошибаюсь. Тело Антона прижимается ко мне со спины, теплый рот касается позвоночника. Я вдруг думаю: а как бы было круто его прямо сейчас послать. Сказать: извини, малыш, я тут немного покопалась в себе и отыскала женское достоинство. Так что напяливай-ка ты тапки и лети домой. Есть рыбу параллельно второму делу больше не получится.
Но я пока не готова. Тепла во мне так мало, что необходима подпитка извне. Подпитка — это тело Антона, его касания, его поцелуи, его дыхание, предназначенное мне, его желание.
— Соскучился, — шепчет он. — Постоянно о тебе думал.
Повернувшись, я обвиваю его шею руками. В умении утешать Антон действительно хорош. Он не бэдбой, не абьюзер, не позер, он открытый и теплый. Наверное, поэтому Вероника и не готова его отпустить. Наверное, поэтому и мне так сложно от него отказаться.
До спальни мы так и не доходим, так что мой тщательно продуманный план официально идет по пизде. Стянув пижамные штаны, Антон трахает меня на столешнице, после чего я, опустившись на колени, сосу его член до победного.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Стерев остатки спермы с губ, с усмешкой поднимаюсь.
— Понравилось?
Прикрыв глаза, Антон кивает.
— Очень.
Не знаю, почему рядом с ним я постоянно пытаюсь быть не той, кем являюсь. Холодной стервой или озабоченной развратницей. Это ведь совсем не про меня. На деле я уязвимая, нежная, нуждающаяся. Просто пытаюсь обороняться против того, чего не в силах изменить.
— Ладно, пока, — с напускной веселостью говорю я, стоя в прихожей.
Антон улыбается.
— Созвонимся. Извини, что приходится быстро уезжать.
В дверях он вдруг оборачивается и, шагнув ко мне, обнимает.
— Скоро все это кончится, вот увидишь.
Мое тело превращается в камень. Сначала цветы, затем это. Зачем он говорит? Я ведь уже приняла его безо всяких условий. И что именно закончится? Его необходимость сбегать от меня?
Я закатываю глаза, чтобы оградить себя от посягательств ненужной надежды. Антон этого конечно не видит, но ему и ни к чему. Не важно, что он говорит. Мне нужно защищать себя. Однажды я уже поверила, и до сих пор собираю себя по кускам.
Поэтому отстранившись, одариваю его непринужденной улыбкой.
— Давай беги. Хорошего вечера.
55
Следующее утро неожиданно начинается со звонка Антона. Совсем как раньше. Он интересуется, как дела, спрашивает о настроении и предлагает встретиться в мой обеденный перерыв. Я соглашаюсь, а когда кладу трубку, обнаруживаю, что улыбаюсь. Три месяца, проведенные без Антона, нельзя назвать ни ужасными, ни трагичными, но лишь с его возвращением мне снова дышится полной грудью. Как он тогда сказал? «Без тебя пресно»? Вот и мне без него все кажется безвкусным и сухим.
Ну ты ведь помнишь, Ксюш? — напоминаю я себе по дороге в кафе, где мы условились встретиться. — Не питать никаких иллюзий на его счет. Получать максимум удовольствия от встреч, но не зацикливаться. Надо взять от него все, что можно взять, а потом верно отчаливать к другим берегам. Свободным.
Антон уже ждет за столом. При виде меня улыбается и верный своим джентльменским манерам встает, чтобы выдвинуть стул.
— Спасибо, — говорю я, звуча до странности мило и … по-девичьи. Самоуверенная роковуха испарилась, уступив место неопытной студенточке, которую впервые пригласили на свидание. Почему-то именно так я себя сейчас чувствую.
— Как дела? — Взгляд Антона скользит по моему лицу, оставляя после себя теплое покалывание.
— Хорошо. — Я насмешливо морщусь. — Хотя вру. Мне не нравится моя работа.
— И чем же?
Он слушает меня с вниманием, и я вспоминаю, насколько это ценно: когда тебя умеют и любят слушать. И вдруг осознаю, что сама редко интересовалась делами Антона. Да что там редко? Практически никогда.
— Хватит обо мне. — Отпив кофе, я смотрю ему в глаза. — Теперь ты расскажи. Что за помещение арендовал и для чего? Я так понимаю, планируешь расширение?
— Да, второй офис открываю. Посмотрим, как будем справляться. Если все пойдет по плану, то в течение года постараюсь его выкупить.
Я слушаю его с улыбкой, даже немного любуюсь. В отличие псевдо-олигарха Егора в его китайской футболке от Гуччи, Антон не пытается ничего из себя строить и выглядеть успешнее, чем есть.
— Ого! — Я немного преувеличиваю удивление из желания его подбодрить. — Здорово! А площадь большая?
Мне по большому счету плевать, сколько квадратов он арендовал под новый офис. Я просто пытаюсь компенсировать то, что он давал мне с лихвой и чего не давала я: возможности почувствовать себя значимым. Пытаюсь ценить, потеряв, но получив второй шанс.
— Четыреста квадратов. Там еще ремонт нужно сделать. Сейчас еще набор персонала идет… Короче, голова кругом. — Антон устало усмехается.
— Не сомневаюсь, что ты справишься. Открыл один офис — откроешь и второй.
