— Можно, особенно если хорошо просить, — хрипловатый баритон из-за спины едва не напугал меня. Но с течением времени я привыкаю к привычке ковенцев подкрадываться к своим жертвам.
— Добрый день, — легко приседаю и улыбаюсь. Атолгар за эти дни устал настолько, что временами забывает побриться. Маркиз из тех мужчин кому идет небольшая щетина, к моему огромному сожалению.
— Квинт предупредил меня, что вам есть что сказать.
В гостиную один за один проходили бойцы. Не нужно быть гением, чтобы понять — это доверенные люди Атолгара. Лозняк как всегда встал у окна, Квинт и Эгги устроились на скамье, за пазухой медведеподобного друга милорда Терциса что-то загадочно булькало при каждом его движении. Целитель Альбод сел на сундук, дор Харт пристроился рядом с ним. Атолгар как и Лозняк остался стоять.
Выпив очередной флакон масла, я положила перед собой ладони — еще не хватало начать бурно жестикулировать.
— Как бы это ни прозвучало, но все началось со смерти Бриалл, — вспомнив свою прошлую жизнь, я начала называть смертную богиню так, как это принято в Дин-Гуардире. Отчасти потому что с детства привыкла, отчасти назло окружающим.
— Как и все конфликты за последнее время, — кивает Лозняк.
— Да. Мои отец и мать искали способ, как исправить содеянное эйрами, — сильнее стискиваю пальцы. — И нашли.
— Этот способ — вы? — поднимает брови целитель.
— Не могу точно сказать, мой отец был ученым, я же еще в начале его пути. Ритуал был испорчен, это точно.
— В чем была суть? — Атолгар серьезен как никогда. Сейчас я подкладываю дрова в свой костер, но промолчать нет возможности.
— Обратиться к Богам напрямую, попросить милости и отдать самое дорогое. Стандартная формула, — горечь оседает на языке. — Моя мать приехала в Дин-Эйрин как заложница мира и Кардорги были вынуждены на обмен отдать своих ближайших родственников, тогда как раньше было достаточно просто родовитых леди.
— Да, поступок леди Адалберт, дочери Вортигерна поразил всех.
— Крапинка пришла в Дин-Гуардир, — я пожимаю плечами. — Так или иначе, ритуал был сложен. Девица из гуаров, как лицо невинное перед богами, должна была быть максимально близка к правящей династии.
— Это вы, миледи?
— Да, я и та, что ушла заложницей со стороны эйров, — потираю ладони. — Раз жива я, значит и она тоже осталась в этом мире. Ритуал был начать единовременно со мной и с нею, мать просила, чтобы Боги даровали ответ, как победить болезнь или заслужить их прощение.
— Но человеческий разум не в силах удержать в себе божественные знания, — весомо произносит Альбод.
— Да, здесь отец допустил просчет. На сегодняшний день это все, что мне удалось разобрать в документах.
— Этого достаточно чтобы тебя казнить, — задумчиво произнес Квинт. — Вот ведь принесла ты нам головную боль, девочка. Ковен не смог защитить Бриаллен в прошлом, а сейчас перед нами ты.
— Я не она.
— Ты это ты, Игрейн, и я не хочу знать, что свалится на два Дина если тебя убьют по нашему недосмотру. Или если ты сама убьешься.
— И обнародовать это по-прежнему нельзя, — Лозняк засунул большие пальцы под пояс.
— Значит, нужно набирать силу, — спокойно произнес Эгги. — Теперь Игрейн будет жить здесь и наша задача обеспечить ей безопасность. Большую, чем раньше.
— Птица в золотой клетке, — со смешком выдал Квинт. — В нашем случае целительница, запертая в крепости.
— Рано или поздно о ней узнают, захотят себе. Или казнить, вернув дар богам — магия уходит вместе с крапинкой, колдуны слабеют и многих это устраивает, — слова Эгги испортили настроение сразу всем.
— Островной шаманизм доступен даже тем, чей дар по нашим меркам прискорбно мал, — Атолгар кивнул.
— Вернуть Ковену былую силу и власть задача достойная, — Квинт хмыкнул, — даже не представляю, с какого конца за это взяться.
— Разберемся.
По распоряжению милорда на обеде собирались все, кто живет в господском доме. Меня это не касалось пока я болела. Однако сегодня Сабия принесла благую весть — маркиз желает видеть меня на обеде.
— Это леди Инира, все же кто где кушал, а ей одной скучно, — проворчала служанка.
Голубое платье, причудливая коса, на пояс повешена книга «Наставлений», немного подведены глаза. Кажется сегодня я пожалею, что меня выпустили из заключения.
Инира сияет, золотое колье, золотистое платье. Демонстративно оголённые запястья, чтобы массивный браслет был ясно виден. Она смеется и улыбается только для Атолгара, позволяет себе подкладывать ему на тарелку вкусности и отпускает едкие замечания в сторону жен бойцов. Нельзя сказать, что за столом сложилась дружественная атмосфера.
Когда мне удалось рассмотреть клеймо на помолвочном браслете Иниры, сердце пропустило удар. Одинокий волк на алом поле — герб маркизата Амлаут. Значит, отношения Атолгара и Иниры нечто большее, чем дружба? Значит, королевские сплетники были правы. Мне должно быть все равно, но сердце рвется на части.
— Вы пропали на несколько дней, милая леди, где же вы были? — Инира обращает на меня внимание и мне приходится брать себя в руки.
— У друида, — легко улыбаюсь Инире. — Изучала тайные знания, то чего нет в замковой библиотеке.
— Давно хотела спросить, отчего вы так загостились, — нагло улыбнулась леди, укладывая руку с браслетом на скатерть.
— Все очень просто, миледи, здесь живет мое сердце, — когда нечего сказать, говори правду. Я люблю Атолгара, влюбилась в тот момент, когда пыталась женить его на себе. Что ж, Боги любят жестокие шутки. В их понимании я получила по заслугам, но боюсь такую божью кару мне не вынести.
Остаток обеда Инира обменивалась репликами с миледи Терцис. Лидда обеспокоенно поглядывала на меня, а я не сводила глаз с браслета. Я честно пыталась сделать вид, что мне все равно, что Атолгар мне безразличен, но клятая железка все равно привлекала мой взгляд. Маркиз предложил сопроводить меня на встречу с Чумным Лекарем, и вытянувшееся лицо Иниры немного потешило мое самолюбие. Было искушение согласиться, но нельзя постоянно пребывать в мечтах. Я не стану подстилкой чужого мужа — у меня будет свой. Человек, которого я буду уважать, о котором я буду заботиться. А не вздыхать под дверью супружеской спальни любимого, ожидая пока для меня освободиться место. Есть же у меня хоть немного гордости?
Оттого я посоветовала Атолгару уделить время невесте, а меня оставить на попечении Герада — у него превосходно это получается. Лидда удовлетворенно улыбнулась. Неужели она думала, я устрою безобразный скандал? Разбитое сердце не повод для потери достоинства.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
