Я хотела дождаться альбомов с фотками, — Васька тоже шепчет, а у самой в глазах черти пляшут.
— Здесь только твой есть. Готова показаться передо мной с голой попкой? Тогда остаёмся!
Провокация моя удалась идеально!
Васька, услышав предложение, тут же схватила за руку и потащила на веранду, где они с сёстрами спят.
Выставила меня часовым с другой стороны двери, и закрылась переодеваться.
Закатываю глаза, поражаясь недальновидности: в двери окно. В окне стекло. На стекле занавеска белая и плотная. С внешней стороны.
Только дурак не отодвинет уголок и не подсмотрит, правда? Я точно не дурак, но то, что вижу, определённо меня может сделать самым тупым из тупых. Не только кровь, но и мозг стекает вниз, остановившись… там, где надо, короче…
Давление на максимум, как стрелка спидометра.
Осознав совершенную ошибку, возвращаю занавеску на место и для надёжности поворачиваюсь спиной к двери.
* * *
Море ласкает босые ноги. Мы идём по ночному пляжу, молча держась за руки.
Доехали до первого съезда, оставили машину, и идём вперед, любуясь яркими звёздами.
Тишина такая, что нам слышна музыка из клуба. Сегодня очередные танцы, но ни Василиса, ни я в клуб не рвёмся. Хочется наедине побыть.
— Завтра какие планы? — помогая Василисе перешагнуть выброшенные приливом водоросли, прикидываю, что днём был бы не против отвезти её покататься.
Куда угодно: в город, по соседним деревням, или просто вдоль побережья.
— К Сашке сходить.
— Батяня её так подбухивает?
— Угу. Но знаешь, что странно? — Цветочек мой огненный даже замирает на месте. — У него появились деньги. Это раньше он спускал всё, что они копили, а сейчас не трогает. Но Сашка всё равно телевизор прячет. У неё маленький… Помнишь?
— Помню, — расплываюсь в улыбке.
С телевизором этим в своё время была история… Кейс, которого я видел перед днюхой, на Васину подругу глаз сразу положил. Сначала говорили, что сестру погибшую в ней нашел, потом шутили, что отклонения у пацана. А он нормальный: узнал, где живёт и как, начал ей передавать через местных подарки. То конфеты, то бананов несколько коробок привёз. И так подстраивал, чтобы всем и ей. Чтобы никто не догадался.
А телек на прощание привёз. Мы с Генычем не помню, откуда шли, встретили его с коробкой. Но не выдали, как он просил: фирма веников не вяжет, и своих не выдаёт.
— Кейса помню, конечно, — озвучиваю, так как Вася ответ ждёт. — Не появлялся тут давно?
— Ага. Сашка ждёт…
— Скоро приедет, значит, — ограничиваюсь пространной фразой, не желая испортить Серёге сюрприз.
Если я всё правильно понял в ювелирке, он приедет сюда. Хотя…
— Искупаемся? — перевожу разговор, когда широкая тропинка выводит нас на пятачок, скрытый кустами.
И не дожидаясь ответа, дёргаю завязки новенького сарафана. Я не ошибся: Василисе очень подходит цвет. И фасон. И…
— Цвееетооочееек, — выдыхаю, стоит ткани упасть к нашим ступням.
* Исп. — Влад Сташевский «Позови меня»
Глава 25
Лето 1998 год. Василиса.
Ты не мучаешься ночью, не плачешь никогда,
И не думаешь, что нам мешает иногда.
Твое умение скрывать то, что таится в душе,
Твои попытки солгать я научился понимать.
Уже неделя и месяц как заболел одной тобою,
Может, это «что-то» называется любовью.
С тобой — теплота, без тебя — пустота,
Я не знаю, тайну глаз твоих не понимаю.
Но я люблю тебя такой, какой вижу всегда,
Я не смогу тебе сказать об этом никогда,
Но ты не думай, прошу, что я хочу быть с другой,
По глазам пойми, как я хочу быть с тобой.
© гр. «2+2» — «Только ты»
Только после протяжного выдоха Андрея ко мне приходит понимание произошедшей катастрофы.
Я… Боже…
Я стою перед ним почти голая…
Плавки, которые белым пятном выделяются в темноте, не в счёт.
— Ты… Ты что сделал? — задыхаясь от смущения, негодования и чего-то странного, что горячей лавой несется вместо крови по венам, поднимаю глаза на Андрея. — Ты…
Руками прикрываю грудь и тут же ныряю вниз, чтобы найти верх купальника. Барс, дёрнув завязочки сарафана, случайно развязал и лифчик.
— Василис, — его голос хрипнет, пугая меня. — Честное слово, случайно. Не хотел. Точнее, хотел, конечно, но… Не хотел?
Почему-то спрашивает и, громко сглотнув, вновь опускает взгляд на мои ладошки, которыми я прикрываюсь.
— Не хотел? — переспрашиваю.
— Хотел. Или… Как надо ответить, чтобы ты не убила?
Ну всё, вернулся знакомый мне Барсик, умеющий любую ситуацию превратить в шутку.
— Отвернись, — прошу. И сама тоже поворачиваюсь к нему спиной, лихорадочно натягивая спасительные треугольнички ткани.
Мамин подарок на день рождения. Лежал вместе с платьем, но не был вытащен из пакета, потому что… Слишком уж открытый… А сегодня мне захотелось быть красивой.
Захотелось понравиться, но я не думала, что именно так произойдёт. Что меня обдаст волной жара от одной только мысли сократить между нами расстояние, прижаться к нему…
Мотаю головой, понимая, что срочно нужно окунуться и переключить дурные мысли, но пальцы никак не могут нащупать хитрый замочек…
— Не бойся, Вась. Со мной не бойся, — шёпотом, прикасаясь губами к плечу, от которого по всему телу начинают бежать мурашки, Андрей ещё больше сбивает с толку. — Не надо…
Ловко находит застёжку и, щёлкнув ею, обнимает меня со спины.
— Подглядывал?
— Беспокоился.
Удовлетворённая ответом, откидываюсь назад и позволяю себе расслабиться. Ведь мы уже купались вместе несколько раз… И в детстве тоже… И я никогда не боялась Барса. И сейчас, кажется, не боюсь.
Девочка моя синеглазая,
Без тебя мне не прожить и дня.
Девочка моя синеглазая,
Ну скажи, что любишь ты меня!
© Женя Белоусов — «Девочка моя синеглазая»
Покачивая нас, Андрей напевает песенку, которая сейчас играет в клубе. В тишине звуки разносятся далеко над водой.
— Как красиво, — шепчу.
— Только никому не говори, — усмехаются мне на ухо.
— Я вообще-то про море.
— Так и я про него. Красивое же.
Первой не выдерживаю и начинаю хихикать, а Барс подхватывает. Сначала мой смех, потом меня. Берёт на руки и несет в воду.
— Андрей, — поддаю ногами по волне, поднимая фонтан брызг. — Только не бросай!
— Ни за что, — прижимает к себе крепче. — На счёт три.
— Давай. Одиииин…
