ополоумевшего старьёвщика, закруживший свои новые сокровища и в их числе миловидное личико юной рыжеволосой девушки.
Той, кого с этой минуты я отпускал из сердца и памяти навсегда.
Глава 13
За долгую, многолетнюю работу это был первый раз, чтобы Лео чувствовал себя таким униженным. Ему доводилось бывать во многих передрягах, сталкиваться с затруднительными ситуациями, проблемными жертвами и клиентами, но чтобы жизнь так посмеялась над ним!
Хант судорожно вспоминал, чем прогневал переменчивую красавицу, чтобы какой-то смертный и глупая вампиресса сумели обвести его вокруг пальца.
Однако сильнее уязвлённой гордости, вампира жгло непонимание и любопытство. То, с чем ему пришлось столкнуться, казалось невозможным. Мог ли хоть один бессмертный в Дракарде представить, что человек сумеет воспротивиться ментальному вмешательству?
И не только воспротивиться, но и держать блок так долго и стойко, чтобы обессилить его — хоть и полукровку, но с очень удачной наследственностью. Лео не мог, а потому пытался сломить Кросса до последнего и проиграл. Проиграл, так как поддался злости и принял необдуманное решение.
Отдуваться за импульсивный поступок пришлось за решёткой.
В первый раз судьба сыграла с ним злую шутку, подкинув знакомого копа, у которого, видно, остался на него зуб. Отсутствие удостоверения личности сделало своё дело, и Хант оказался под арестом до выяснения обстоятельств, которое могло затянуться.
Проклятые смертные просто помешаны на своих бумажках! Для него всё это не имело ни малейшего значения: стоило дождаться удобного момента и под покровом тьмы вонзить клыки в трепещущую плоть, и он, восстановив силы, окажется на свободе.
И тут судьба подкинула ему подлость во второй раз: Лео оказался в камере один.
К счастью, яд серебра не успел проникнуть в кровь, в противном случае он бы уже был мёртв, однако ожог от удавки продолжал ослаблять его. Охотник не мог призвать на помощь свою силу, он и передвигался-то с трудом. Голод и неожиданная схватка истощали.
Бездумно глядя в потолок, вампир продолжал задаваться одним и тем же вопросом: как Кросс сумел дать ему отпор? Невозможно, уму непостижимо!
Впрочем, он был с лихвой наказан за самонадеянность и за то, что недооценил противника. С первого дня в мире людей дрянной мальчишка чинил ему препятствия, но Хант до последнего не воспринимал серьёзную угрозу, за что и поплатился. Что-то с ним нечисто, а неполная информация ведёт к поражению.
Какой позор!
Он так не спотыкался с тех пор, как был неопытным неосторожным дилетантом!
Однако прошлого не изменишь. Ему оставалось давить в себе слабость и ждать, пока погода переменится. И раз у него против воли появилось столько свободного времени, придётся пересмотреть план действий. Впредь он будет вести себя осторожнее и хитрее.
Лео Хант не отказывается от работы, даже если возникают непредвиденные трудности, а условия контракта встают поперёк горла. Сложности закаляют и дарят бесценный опыт.
А тысяча скарленов стоят того, чтобы за них побороться, и с лихвой окупят все неурядицы и лишения в ненавистном мире смертных.
Случается, что месяцами строишь планы и вынашиваешь какую-то идею, обдумываешь и планируешь, просчитываешь вероятности, и кажется, что замысел — бомба и должен выстрелить, а на практике оказывается полный провал. И по иронии судьбы случайная сумбурная мысль может сработать так круто, как ты сам вовек не ожидал.
Так что спустя три дня после первой встречи пробный клиент Николь умолял Дэйва о втором свидании, а дней через десять сотовые агента и его нового приобретения разрывались от звонков.
Мы трое открыли золотую жилу.
Ник обрела материальную независимость и популярность в узких кругах, Барнс обрёл второе дыхание своего агентства, не говоря о новых клиентах и прибыли, а я обрёл… Хм… Кучу лёгких денег, свободное время, удовлетворение и стабильность. Правда, ни тому, ни другому, ни третьему я почему-то не радовался.
С подругой мы пересекались всё реже — я пропадал на работе днём и вечером, она — ночью, и в лучшем случае мы успевали перекинуться несколькими словами. Вместе с чувством лёгкого самодовольства от удавшегося замысла я ощущал неясное гадкое ощущение, подозрительно похожее на… Ревность?
Ну что я за человек такой?
Я отпустил тяготившее прошлое, исправил случившийся в карьере инцидент, жизнь стремительно шла в гору, таинственный враг самовыпилился из неё, подруга ходила счастливая. Казалось бы, живи и радуйся!
А я ощущал в груди такую пустоту, что не мог спать по ночам. Лежал в постели, пялясь в потолок, а мысли снова и снова сводились к очаровательной вампирше и тем, с кем она проводила время. Людям разным, конечно, однако среди них встречались лучшие представители своего рода — красивые, харизматичные, властные, успешные.
Какая мне разница до чужой работы и чужих клиентов? Правильный вопрос!
Почему я думаю о них больше, чем о собственных соблазнительных клиентках, которые в скором времени заподозрят фальшь как во мне самом, так и в результате моей работы?
Дело в Николь.
В Николь, вокруг которой теперь вращался весь мир.
В Николь, которая с того злополучного утра смотрела на меня с отстранённой благожелательностью. Которая улыбалась мне так же, как и всем остальным — ласково, маняще, но я понимал, что всё это напускное, поскольку знал её настоящей. Или, по крайней мере, тешил себя надеждой.
Той ночью я лежал на диване без сна, дожидаясь соседку по студии. Чего я ни делал, чтобы отвлечься и не думать о ней — работал на съёмках и за ноутбуком, исправно посещал тренировки и вновь начал бегать, наконец, дочитал толстенную книгу, которую не мог закончить последние три месяца.
Оказалось, секрет повышенной эффективности прост до безобразия: занимай себя чем угодно, лишь бы не оставалось времени на мысли и чувства. Кажется, я наступаю на те же грабли.
Николь объявилась часам к двум — красивая, ухоженная и энергичная.
Дружба с Дженной, с которой вампирша виделась чаще, чем со мной, превратила чужемирянку в типичную жительницу Манополиса: дорогая объёмная укладка, профессиональный макияж, яркий алый маникюр, сапоги и сумка по последней моде.
От прежней Ник остались только большие наивные глаза, подчёркнутые тонкими чёрными стрелками, и любимое красное пальто.
— Ты не спишь? — удивилась девушка, приветствуя дежурной улыбкой и разуваясь в прихожей.
Избавившись от сапожек на шпильке, она сразу потеряла сантиметров десять в росте и из модели превратилась в обычную смертную. Точнее, необычную бессмертную.
Наяда прошла ко мне, извлекая снежные локоны из-под ворота пальто и взбивая их кокетливым жестом. Я подозревал, что она сумеет вписаться в разношёрстный коллектив Дэйва, но то,
