Ночью. И ужинаем вдвоем. Вернее, втроем — кот, по кличке Кот, гоняет по полу какой-то фантик, периодически пробегая под столом и кусая меня за большой палец ноги.
И я чувствую, что то, что происходит сейчас — вот это правильно, а не то, что было в номере мотеля.
Она красивая, молодая, очень манящая девочка, которая моложе меня на тринадцать лет. Целая пропасть. Но мне все равно приятно сидеть с ней вот так, даже понимая, что у нас ничего никогда не будет. Ведь можно сломать женщину и насильно на себе женить, можно завладеть ее телом, подчинить своей воле, купить, но невозможно заставить ее разлюбить другого. А с ней не по-ненастоящему я не хочу. Кто угодно, но только не она.
— Илья… — Ю откладывает китайские палочки и опускает взгляд на столешиницу. Долго разглаживает пальцами салфетку. — Если тебя напрягает мое присутствие — только скажи. Сегодня вечером ты был немного… раздраженным и мне почему-то кажется, что из-за меня. Хочешь, я съеду уже завтра.
Где-то внутри неприятно кольнуло.
— Зачем? Ты мне совсем не мешаешь.
— Просто мне показалось, что ты разозлился на меня за что-то. Но если честно, я не совсем понимаю, за что именно.
— Нет, ты здесь не при чем.
— Правда? — поднимает на меня взгляд и в нем плещется такая искренняя надежда. Эти ее локоны вдоль лица, хрупкие плечи, тонкие запястья с практически невидимыми золотистыми волосками…
Твою мать. Твою же ты мать! Кажется, она не просто мне нравится.
Когда? В какой момент это произошло?!
Снова.
— Ты скоро улетаешь, да?
— Откуда ты знаешь? — снова опускает глаза.
— Знаю. Так когда?
— Через три дня. Уже забронировала билет, номер в отеле. Я должна, понимаешь? Мне надо узнать, он это или нет. Знаю, это все звучит, наверное, странно и нелепо, но я просто не могу оставить все вот так. Я обязана выяснить! Если это он — поговорить о… многом. Мне есть, что у него спросить. Даже если он ничего не помнит — вспомнит.
— Да брось, не оправдывайся. Лети, — давлю улыбку. — Вы же помолвлены.
И добавляю:
— По-настоящему.
А что я могу сделать? А нихрена я сделать не могу. Единственное, на что способен, это урвать хотя бы еще одну совместно проведенную ночь. Должно же мне хоть что-то перепасть.
— Можешь сегодня снова спать в моей кровати. Обещаю руками не трогать.
И вот мы снова спим с ней в одной постели. Она не обнимает меня, просто лежит рядом, близко, а я, перебирая пальцами ее волосы, кайфую, как последний кретин. И думаю только об одном — хоть бы это был не он. Гореть мне в аду за это!
— Илья… — шепчет в темноту.
— У?
— Помнишь, ты спросил, вышла бы я за тебя, если бы не вот это все. Ну, не этот фарс с браком и не… и не мои проблемы. По-настоящему.
— Помню.
Она открывает глаза и смотрит на меня, в черных зрачках отражается полная луна.
— Я бы за тебя вышла.
Протягиваю руку и прижимаю ее к себе. Романтику момента нарушает моя предательсткая эрекция и, наверное, Ю как обычно неловко, но что поделать — это та самая антенна, которой я подавал сигналы в космос, чтобы ее богомол сгинул уже куда-нибудь в хреноландию из нашей жизни.
Она моя жена. Пусть и фиктивная.
Пока.
— Пойдем завтра на свидание?
— Илья, — вздыхает, — ты же знаешь, я не могу…
— На дружеское. На Чистые пруды, например. Сто лет там не был.
— Я тоже.
— Погуляем, поедим мороженое. Никаких пошлостей, обещаю.
— Ну если только на дружеское, — двигает тазом, отстраняясь от антенны. — Тогда я согласна.
Я чувствую, как она улыбается. И я улыбаюсь. А наши обручальные кольца поблескивают в лунном свете. Да, и мое тоже, потому что возвращаясь домой я поковырялся в цветочном горшке.
Привет, меня по-прежнему зовут Илья Шторм, и это уже новая история о том, как я запал на собственную жену, которую даже ни разу не поцеловал по-взрослому.
Глава 37
Она сдержала свое обещание — на следующий день мы отправились на «дружеское» свидание. Сходили в кино на какой-то совершенно дурацкий фильм, названия которого я не запомнил. Да и сюжет, собственно, тоже. Я не смотрел на экран, я смотрел на нее. Как она, неторопливо жуя попкорн, внимательно наблюдала за перипетиями на экране. Иногда вздрагивала, когда происходило что-то неожиданное, ахала или улыбалась. А когда мы вышли из темного зала, ее глаза были на мокром месте, потому что выдуманный Джон сделал в финале предложение выдуманной Мари.
Девчонка. Совсем еще юная. Да, ей скоро двадцать один, но она такая чистая и искренняя.
И не моя.
Скоро она улетит искать свою любовь, найдет ее (а она найдет, наверняка!), а я продолжу бездумно прожигать жизнь. В окружении своих драгоценных миллионов.
— Спасибо за вечер, было здорово, — улыбается она, оперевшись о зеркальную стенку лифта. — Я так давно не была в кино. Последний раз еще осенью с…
Осекается.
Ну давай, продолжи: со своим гражданским мужем Геной. Чего же ты молчишь.
А она молчит.
Она улетит через два дня, и я чувствую себя разбитым. Хрен знает, почему, но как-то оно вот так… Я не хочу отпускать ее, но держать не имею никакого права. Даже не смотря на печать в паспорте.
Мы входим из лифта и идем по гулкому коридору к моей квартире, заходим внутрь, снимаем обувь, болтая о чем-то неважном, действительно как пара друзей. Друзей, которые сходили на свидание, а завтра пойдут разводиться. Потому что если она отыщет своего парня, потом ей будет совершенно не до этого.
Внутри закипает что-то похожее на ревность. Жгучую, пробирающую вплоть до спинного мозга.
Я смотрю на тонкую голубую венку на ее шее и представляю, что он, а не
