Трое индейцев, повернувшись, уставились на молодого человека. Тот, что был похож на метиса, Вемикванит, смерил шотландца взглядом и толкнул локтем Каишпу, который прищурился, чтобы получше его рассмотреть. Не понимая, чем обязан такому вниманию, Александер передернул плечами и последовал за Голландцем. Когда он проходил мимо, индианка вдруг подняла голову, отчего ее сережки с подвесками из стеклянных бусин и перьев мелодично зазвенели. Робкая улыбка молодой женщины привела Александера в волнение. Он знал, что в здешних краях женщины – такой же товар, как и все остальное, но даже думать об этом ему было противно. Что ж, спиртное лишило автохтонов остатков человечности.
Нервным кивком ван дер Меер указал Александеру на стул. Стол с рассыпанными по нему деловыми бумагами и два потрепанных стула составляли обстановку его рабочего кабинета. На дальней стене висела красивая медвежья шкура, а над ней – охотничьи трофеи: голова лося и две головы косули.
– Вемикваниту нельзя доверять, – начал разговор Голландец. – Он большой притворщик. Равно как стоит опасаться и индианок, которые развращают белых мужчин. Поясню: они отвлекают их от работы. Женщины-индианки свободно выражают свои чувства и желания, и такие понятия, как стыдливость и целомудрие, у них не в ходу. С такой женщиной мужчина часто забывает о долге. Поэтому нужно подходить к выбору спутницы с умом. Вот Микваникве кажется мне разумной. Она не боится смотреть тебе в глаза… Индианка, которая уважает себя, никогда не сделает того, чего не хочет. Сомневаюсь, что Каишпа хотел ее продать, потому что ее «осквернил» англичанин. Вероятнее всего, он решил избавиться от жены, многие из них так делают. А может, Микваникве влюбилась в солдата из гарнизона Микиллимакинак, а ее мужу это не понравилось. Ну ничего, она хороша собой и быстро найдет в фактории того, кто захочет о ней заботиться. Зима длится долго, а присутствие женщины в доме согревает не только тело, но и душу… Индианки учат белых людей выживать в этом суровом краю: показывают, как ставить ловушки, обрабатывают шкурки и шьют теплую одежду. К тому же кровные узы облегчают сношения с племенами, откуда эти женщины родом, и торговля идет лучше. Словом, они делают нашу жизнь намного приятнее, но при условии, что соблюдается некоторая дисциплина. Если ее не будет, буйным цветом расцветут незаконная торговля, принудительная проституция и насилие, и тогда все мы окажемся в опасности. Грань между цивилизацией и дикостью и без того слишком тонка… Я знаю, о чем говорю, в жизни я много повидал. Пьянство и неведение до добра не доводят. Но вы, Александер, думаю, это тоже знаете. Вы получили неплохое образование и, если бы захотели, могли бы исполнять на этой фактории или на любой другой более важные обязанности. Для человека, который умеет читать и писать, всегда найдется место помощника приказчика. Надо будет переговорить об этом с Соломоном… Да, а вы не забыли, что мы через два дня отправляемся? – спросил он, резко меняя тему разговора. – Приготовления идут полным ходом.
Он налил своему собеседнику шотландского виски. Здесь этот напиток был редкостью, и Александеру пришлось отведать его всего один раз. Голландец между тем нашел среди документов какой-то измятый листок.
– Это имена тех, кто возвращается с нами в Монреаль. Я наблюдал за ними все лето и полагаю, что им можно доверять. Но если вы знаете за кем-либо из этих людей дурное…
Александер взял у него листок и пробежал глазами имена: Призрак, Шабо, Дюмэ, Лягушка… Ни один из будущих компаньонов не казался ему подозрительным.
– Я не знаю ни за кем ничего дурного, мсье!
– Мы пойдем на двух каноэ, так будет разумнее. И обязательно заберем с собой самого молодого, Шабо. Он – славный парень, но, боюсь, здешней зимы не переживет.
Александер кивнул в знак согласия и вернул торговцу листок. Голландец с задумчивым видом пригубил стакан. Молчание затянулось на нескольких минут.
– Все это, конечно же, мелочи… – наконец продолжил старик. – Вы наверняка догадались, что я хочу обсудить с вами нечто более важное.
– Ваше поручение, – тихо проговорил Александер, поднимая глаза на своего патрона.
– Да, мое поручение. Координаты тайника у вас при себе?
– Да.
– Славно, славно…
Ван дер Меер поставил стакан на стопку пожелтевших и разбухших от сырости бумаг, извлек из своей бороды крошечное насекомое и раздавил его о столешницу.
– Кровопийцы проклятые! Стоит побыть здесь пару дней, и они в волосах кишмя кишат! Бедняжка Салли, ей придется две недели вычесывать гребешком эту живность! Так о чем это я?
– О вашем поручении, – напомнил Александер, у которого возникло ощущение, что по всему телу скачут маленькие кровососы.
– Да.
Голландец взялся за ручку ящичка в столе, потом задумался. Наконец, бросив на Александера быстрый взгляд, он резко потянул, и ящик выехал вперед. Оттуда он извлек футляр из мягкой кожи, а из него – лист бумаги.
– Вы заслужили мое полнейшее доверие, Александер. Но, хочу вам заметить, то же самое я могу сказать лишь о немногих. В ночь, когда я поведал вам о тайнике, вы дали слово чести. Но ведь сокровище было так близко! И я не поверю, если вы скажете, что мысль пойти и забрать его не приходила вам в голову.
Под пронизывающим взглядом ясных голубых глаз Александер почувствовал себя неловко. Он переменил позу, и стул под ним скрипнул.
– Я бы солгал, если бы сказал, что не задумывался об этом, – проговорил он негромко и опустил голову.
– Этого не стоит стыдиться! Алчность свойственна нам всем. Не стану скрывать, я и сам подумывал о том, чтобы оставить эти богатства себе. Что ж… Совесть – хороший советчик для человека, который себя уважает. Вы устояли перед искушением. Мне нужно было в этом удостовериться. Поэтому сегодня я пригласил вас, чтобы сообщить истинное расположение тайника!
Прохладный ветер проникал сквозь окно и приподнимал кусок желтого полотна, служившего занавеской. Снаружи доносились мужские голоса: там готовились к пирушке в честь нескольких счастливчиков, которые возвращались в мир цивилизации. Стрекот кузнечиков и крики гагар вплетались в радостный гул. Александер поежился, хотя спина его была потной от жары. Сердце его билось чаще обычного. Так, значит, Голландец подверг его испытанию?
– Согласитесь, дружище, у меня не было выбора! Это дело требует особой осторожности… Я сожалею, что мне пришлось проверять вас, Александер, но это было необходимо, и, надеюсь, вы меня простите.
Старик достал из кармана носовой платок и вытер лоб. Он явно волновался. Подумав немного, Александер пришел к выводу, что совсем на него не сердится, и, кивнув, взял стакан, который ван дер Меер снова наполнил виски.
