только побег. Вооружить своих — не проблема. Проблема — обогнать гонцов и провести три сотни людей трехнедельным (быстрее не выйдет) рейдом. Незаметно. Потому что с боями не пройти и с куда лучшим командиром, чем Анри. Даже с Арно Ильдани — будь он жив. Потому что здесь — чужая страна.
Так, ладно — допустим, на рысях, меняя коней… Похищая их у торговцев — тут деваться некуда.
Допустим — очень повезло. Дальше? Ищи страну-пристанище… герцог Тенмар.
До Бьёрнланда — пожалуй, и управимся в три недели… если очень быстро. Но у них — мир с Эвитаном. Выдадут? Пятьдесят на пятьдесят.
Но если не повезет — оттуда останется драпать либо обратно в Квирину, либо сразу в Эвитан. Еще можно в Северное море — искать мифическую прародину человечества. Ту, что еще древнее Анталиса. Вот льды раздвинутся и…
А что? Кто-то из древних утверждал, что колыбель цивилизации там и находится. За торосами льда. Сам, правда, не видел, но знающие люди утверждали… Тоже не его современники. И даже не сами, а по легендам.
Значит — Мидантия? Оттуда всего неделя до Аравинта.
А дальше — разве что Элевтерис. Потому как пребывание в Аравинте еще и подполковника Тенмара чашу терпения Регентов переполнит точно.
Пройти Аравинт, увидеть Кармэн…
Забудь! Дороги королевской племянницы и эвитанского изгнанника могли скреститься лишь раз. Чтобы впредь уже не пересечься.
Благодари судьбу за нечаянный подарок, Тенмар. И не проси большего. Не трави душу еще и Кармэн.
3
Карета за Роджером Ревинтером прибыла вечером. С гербами семьи Марка. Вот только что повезут некоего гладиатора общаться с другом, поверил бы разве что Серж. Если, конечно, Марк — сам не в тюрьме. И их не ждет теплая встреча в общей камере. На соседних тюфяках.
Колымага тряслась явно дольше, чем положено. Разве что путь пролег в объезд — через пригороды.
Так что при виде расфонтаненного особняка Андроника Роджер даже не удивился. А вот что гербы на карете — прежние…
Ревинтер содрогнулся. Что за это время успели сотворить с семьей Марка? Если Андроник уже средь бела дня пользуется их имуществом?
Не обманывайся, Роджер. С семьей твоего друга могут сделать всё то же, что и с семьей Эдварда Таррента. Помнишь такого, виконт Николс?
Точнее — сделают всё, что случилось бы, не вмешайся Всеслав. И не выплыви Анри Тенмар. В ледяной воде и с тремя пулями в груди.
Не выплыви — и не доберись в таком состоянии до Лютены за три недели!
А вот у семьи Марка может и не найтись ни защитников, вроде Анри, ни готовых пойти на соглашение врагов с принципами и интересами Всеслава.
Безупречно белый камень лестниц, напомаженные слуги. Ряды привычных и привычно же опостылевших статуй.
Андроник не изменился. Разве что благовониями облился гуще. Наверное, чтобы грязные делишки смердели не на весь высший свет Сантэи.
Спросил бы у Роджера совета. Тот хоть сам никогда так отмыться и не пробовал — объяснил бы, что не поможет.
Нет ничего противнее надушенной свиньи. Только что вытащенной из навозной лужи.
4
— Итак, виконт Николс…
Кстати, Роджер считал, что этот сорт благовоний популярен лишь у дам. Причем — легкого поведения.
Во всяком случае, те, кого покупал ему отец, пахли именно так. До Лиара.
— Роджер, блестящая работа.
В глазах потемнело. Напрочь.
Какого?.. Какого змея происходит⁈ Как он умудрился подставить Марка⁈
— Прошу прощения. Но мне и самому любопытно, чем я сумел заслужить похвалу вашей светлости? Я был уверен, что полностью провалил задание. Ведь вся моя тщательная слежка не обнаружила ничего предосудительного…
Еще не договорив, Ревинтер понял, что так глупо не подставился бы даже честнейший Анри Тенмар. Что поделать? Отец — крупнейший интриган. Но на его младшем сыне природа отдохнула вдоволь.
И теперь осталось лишь закончить фразу и ждать казни. Жаль, не зарубил подполковник Тенмар. Он бы это сделал быстро.
— Ну что вы, Николс! — неприятно расхохотавшись, Андроник откинулся на подушки. Все в розочках.
Не хватает сердечек — и вот вам второй принц Гуго. Помоложе. На квиринский манер. На сантэйский. Помоложе и поутонченнее.
Роджер едва не содрогнулся от одного голоса. И тут же от души выругал себя истериком.
Отсмеявшись, патриций отщипнул виноградину. Не спеша отправил в рот:
— Видите ли, Николс, вы не знали, что именно искать. Но нашли как раз, что нужно. Не знаю, по собственной инициативе вы скрывали половину правды или под угрозами Тенмара… На это мне плевать. Я никогда не собирался вас спасать из той клоаки, где вы сейчас находитесь. Вам там самое место.
Взмах рукой.
Ревинтер обернулся быстро, как сумел.
Должно быть, Андроник зацепил какой-нибудь шнурок. Или еще что. Иначе откуда на пороге выросли солдаты? В доспехах. И даже без розочек.
Бросаться на патриция Роджер не стал. Всё равно мигом оторвут и скрутят. Безоружный — он еще тот вояка! Даже хуже, чем вооруженный.
Да и не успел бы — учитывая, как скоро оказался в клещах чужих рук.
И что с ним теперь сделают? Память услужливо подбросила пару методов — из арсенала отца. Наиболее безболезненных. Да и по сравнению с квиринскими змеями Бертольд Ревинтер — просто голубь милосердный.
— Я, в отличие от Анри Тенмара, хорошо изучил вашу биографию. Вы — трусливый слизняк, не заслуживающий считаться сыном своего отца.
Андроник не спеша поднялся. Изящнее Гуго. Но не ловчее самого Роджера — случись им поменяться местами.
Подходит. Вальяжно так. Не хватает пьяного взгляда — мутного от восточного зелья. Только Андронику и не нужно. Такие если и потребляют, то ради удовольствия. Подлость в них своя. Природная и тщательно отточенная. Они ею гордятся.
— Что может ничтожество, вроде тебя?
Ревинтер и сам не знал, что попадет. Но плевок приземлился точно на левую щеку патриция. Надо же — вышло не хуже, чем у Ирии Таррент.
— Например, это! — выкрикнул Роджер. Глупо, жалко… но действенно!
Боль обожгла всю правую сторону лица. Наверное, кольца рванули кожу. Теперь жди новых шрамов. В компанию к дару Эйдиной сестры.
Ничего, ненадолго.
Следующий удар пришелся в челюсть. Расколол? Красный туман заволок перекошенную злобой рожу Андроника.
— Отлить водой, связать, сунуть кляп. И оставить за ширмой, — откуда-то очень издалека донесся еле слышный ненавистный голос. И издевательский смех. — Скоро увидишь, Николс, за какую мокрицу умрешь. Услышишь, как он молит о пощаде. И сдохнешь, зная это.
Как бы порадовалась сейчас Ирия Таррент!
Туман сгустился в плотный саван. И Роджер нырнул туда —
