его джинсов была закатана, а вокруг икры обмотана тряпка. Суён сидела рядом с ним, всё так же свернувшись калачиком. Интересно, она вообще двигалась, пока меня не было?
— Я в порядке. Порезался. Но нормально. Там были демоны-собаки. Они, блин, гонялись за мной, Нин.
— Прости, — сказала я.
Почему я чувствовала себя виноватой? Почему, чёрт возьми, Гриша смотрел на меня так, словно это была моя вина? Я ведь ничего плохого не сделала.
— Я больше туда не пойду, — буркнул он, скрестив руки на груди.
Ага. Я поняла. Он злился, потому что его потрепали. Гриша всегда становился таким, когда считал, что судьба обошлась с ним несправедливо. Он отойдёт.
— Так что с тобой случилось? — спросил Максим, отчаянно выуживая хоть какие-то новости.
И, о боже, у меня была история, которую можно было ему рассказать. Жаль только, что всё, что я узнала, оказалось слишком мало и слишком поздно.
— Ну... — начала я, прежде чем меня прервал звук колокольного звона вдалеке.
Звучало это как большие церковные колокола, приглушённые и далёкие. Скорее вибрация в каменных стенах, чем что-то ещё.
Я была единственной в этой комнате, кто понимал, что это означает. При всей скудости моих знаний об этом месте, о том, кто эти люди и что всё это значит, — Обряд Падения начинался.
***
Массивная деревянная дверь распахнулась с грохотом, эхом, отразившимся от каменных сводов пещеры. В проёме стоял Сайлас в своём длинном белом плаще, его бледное лицо было непроницаемым, как всегда. За его спиной виднелись ещё несколько фигур — все в масках разных размеров и форм, все одинаково бесстрастные и пугающие.
— Пришло время, — произнёс Сайлас негромко, но его голос разнёсся по пещере так, словно он говорил каждому из нас прямо в ухо. — Обряд Падения начинается. Прошу вас следовать за мной.
Никто не двинулся с места. Мы все просто сидели или стояли, замерев от ужаса. Я чувствовала, как моё сердце бьётся где-то в горле, грозясь вырваться наружу. Руки снова начали дрожать.
— Я не пойду! — выкрикнул кто-то из дальнего угла пещеры. Это был мужчина средних лет с залысинами, которого я видела краем глаза, но не успела с ним познакомиться. — Вы не можете заставить нас! Это безумие! Это всё безумие!
Два существа в масках молча шагнули в пещеру. Их движения были слишком плавными, слишком грациозными для людей. Одно из них — высокое, в чёрной маске, покрывавшей всю верхнюю половину лица — просто указало на кричащего мужчину. Тот внезапно замолчал, схватившись за горло. Его глаза расширились от ужаса, рот открывался и закрывался, но не издавал ни звука.
— Сопротивление бессмысленно, — сказал Сайлас всё тем же спокойным тоном. — Вы были избраны. Вы пройдёте через Обряд. Это ваша судьба, и её не изменить.
Мужчина упал на колени, всё ещё хватаясь за горло, беззвучно открывая рот. Потом существо в чёрной маске снова махнуло рукой, и мужчина смог дышать. Он хрипло втянул воздух, кашляя и задыхаясь.
— Идём, — прошептала я Грише, беря его за руку и помогая подняться. — Нам всё равно некуда деваться.
Максим кивнул, поддерживая Гришу, с другой стороны. Суён поднялась следом, двигаясь как сомнамбула, её взгляд был пустым и отрешённым.
Мы медленно потянулись к выходу, присоединяясь к жалкой процессии таких же напуганных людей. Кто-то плакал, кто-то молился вполголоса, кто-то просто шёл в оцепенении, словно уже смирился со своей участью.
Коридоры, по которым нас вели, становились всё более древними и величественными. Резные колонны поднимались к потолкам, терявшимся где-то в темноте. На стенах проступали какие-то символы — те же, что я видела на лицах и телах наших похитителей. Они светились тусклым красноватым светом, пульсируя в такт моему сердцебиению. Или мне это только казалось?
Воздух становился гуще, тяжелее. Пахло чем-то древним, затхлым, но в то же время странно живым. Как земля после дождя. Как кровь. Как что-то, для чего у меня не было слов.
— Нин, — прошептал Гриша, сжимая мою руку так, что это было почти больно, — я боюсь.
— Я тоже, — призналась я. — Я тоже, Гриш.
Мы прошли через огромную арку, украшенную резьбой с изображениями существ, одни из которых были полулюдьми-полузверями, другие — чем-то совершенно нечеловеческим. И оказались в зале, который отнял у меня дар речи.
Это было... невозможно описать. Зал был настолько огромен, что я не могла разглядеть его границ. Потолок терялся где-то в темноте, а стены уходили так далеко, что расплывались в тумане. В центре зала находился бассейн — нет, не бассейн, Источник, как назвал его Сайлас, — наполненный жидкостью, которая не была водой.
Она переливалась всеми цветами сразу и не имела цвета вообще. Она двигалась, хотя не было ветра. Она светилась изнутри холодным, мертвенным светом, от которого по коже бежали мурашки.
Вокруг Источника стояли фигуры в масках — десятки, может быть, сотни. Все молчали. Все смотрели на нас.
— Добро пожаловать, — раздался голос Сайласа, и я вздрогнула.
Из тени у края Источника вышел Владыка Каел. На нём была роскошная мантия тёмно-багрового цвета, расшитая теми же светящимися символами. Его маска — массивная, покрывающая почти всё лицо — отражала свет Источника, создавая жуткую игру бликов.
— Добро пожаловать в Источник Вечных, — продолжил Сайлас, раскинув руки в приветственном жесте. — Здесь вы родитесь заново. Здесь вы станете тем, кем вам суждено быть.
Он подошёл ближе, и я увидела, что за ним идёт ещё кто-то. Торнеус. Его маска была меньше, но не менее устрашающей.
— Процесс прост, — сказал Сайлас, его голос был удивительно мягким. — Вы войдёте в Источник. Вы погрузитесь в него полностью. Древние коснутся вас, узнают вас, преобразуют вас. И вы выйдете новыми.
— А если... — начал было кто-то, но Сайлас перебил его взмахом руки.
— Вопросов не будет. Сопротивления не будет. Это не выбор. Это судьба.
Он повернулся к Источнику, и жидкость в нём забурлила сильнее, как будто отвечая на его присутствие.
— Кто первый? — спросил Сайлас, оборачиваясь к нам.
Никто не вызвался. Разумеется.
Сайлас вздохнул, как учитель, разочарованный непослушными учениками.
— Очень хорошо. Торнеус, выбери кого-нибудь.
Торнеус прошёлся взглядом по нашей группе, и его взгляд остановился на молодой девушке, почти подростке, которая стояла в первом ряду. Она была азиаткой, совсем маленькой и хрупкой. Когда Торнеус указал на неё,
