Гинденберг нахмурился:
— Ты знаешь их имена?
— Да, ваше сиятельство, Карк и Артейн.
«О Боже», — подумал Гинденберг, он сразу же все понял.
— Пригласи их в приемную, Грасс.
— Слушаюсь, ваше сиятельство.
Час спустя, после беседы с Карком и Артейном, граф Гинденберг сидел в особняке маршала Рупника.
— Очевидно, Франц ошибался относительно преданности своего друга Карка, — с саркастической улыбкой проговорил граф.
Рупник кивнул, однако не проронил ни слова. Граф продолжал:
— Приятель, которого Карк втянул в это дело, — ветеран Ватерлоо, и он восхищается Августом.
Рупник выругался сквозь зубы. Усевшись в кресло, спросил:
— Они сообщили об этом кому-то еще? Граф отрицательно покачал головой:
— Нет, не сообщили.
— Вы уверены?
— Абсолютно. — Гинденберг усмехнулся. — Они пришли ко мне, потому что знали: я имею доступ к принцу в любое время. И я сказал им, что сам займусь этим делом, а они должны молчать.
— Да, тогда… конечно… То есть все можно исправить, верно? — пробормотал Рупник.
— Разумеется, можно. Но от них придется избавиться, — проворчал Гинденберг.
Тут в дверь постучали, и оба насторожились.
— В чем дело?! — прокричал Рупник.
— У меня доклад, который вы требовали, маршал! — раздался из-за двери голос секретаря Рупника.
— Позже! — крикнул Рупник.
Дождавшись, когда шаги за дверью стихнут, Гинденберг спросил:
— Вы можете это устроить?
— Конечно, — кивнул Рупник. — Всегда можно нанять убийцу для такого незначительного дела. Гораздо труднее найти того, кто согласится убить принца.
— Думаю, больше не стоит прибегать к помощи гвардейцев, — сказал Гинденберг.
Маршал пристально посмотрел на главного министра и вполголоса проговорил:
— Возможно, нам придется самим сделать это.
Гинденберг с сомнением покачал головой:
— Это слишком опасно. Нет, нам придется найти подходящего человека.
Вечером того же дня Карк и Артейн затаились в дальнем углу конюшни, примыкавшей к баракам дворцовой гвардии. Они то и дело озирались и говорили почти шепотом.
— Похоже, Гинденберг не сделал ничего, чтобы предупредить принца, — высказал свое подозрение Карк. — У графа был целый день на это, но никто не послал за нами, чтобы мы все подтвердили.
— А что, если он не собирается ничего сообщать принцу? — спросил Карк.
Друзья обменялись взглядами, и каждый увидел в глазах другого подтверждение своих собственных страхов. Артейн облизнул пересохшие губы:
— Может, Гинденберг в заговоре с Рупником?
Карк тяжко вздохнул:
— Я начинаю думать, что так и есть. Что еще могло помешать ему предупредить принца? Это не тот случай, когда можно мешкать.
— Если они оба в этом деле — грош цена нашим жизням, — пробормотал Артейн.
— Само, собой, — кивнул Карк. Артейн громко выругался.
— Потише, приятель, не горячись, — проворчал Карк.
— Теперь только мы сами можем себя спасти, — заявил Артейн. — Но для этого надо предупредить принца.
— А как? — На худой щеке Карка задергался нерв. — У нас нет к нему доступа, и я готов держать пари на свое жалованье, что нам не позволят к нему приблизиться.
— Так что делать? — со вздохом проговорил Артейн. Тут глаза Карка вдруг расширились, и он замер — словно окаменел.
Артейн с удивлением взглянул на приятеля:
— В чем дело?
— Кажется, я знаю, что делать, — сказал Карк. — Если мы не можем увидеться с принцем, значит… мы должны повидать принцессу.
Оба гвардейца несколько раз сопровождали принцессу, когда она покидала дворец, чтобы отправиться в Юлию или посетить ближайшие деревеньки.
— Если мы сможем привлечь ее внимание, она выслушает нас, — продолжал Карк.
— А как привлечь ее внимание?
— Каждое утро она ездит верхом с лордом Льюисом, — сообщил Карк. — Так что завтра утром нам, возможно, удастся поговорить с ней.
— Только бы остаться в живых до завтрашнего утра, — проворчал Артейн.
— Мы где-нибудь спрячемся, — сказал Карк.
— Где именно?
— В лесу, поближе к дворцу. А утром скажем стражникам у ворот, что мы в службе эскорта. Затем пойдем прямо к личным конюшням принца и будем дожидаться принцессу.
Артейн сделал глубокий вдох, потом пробормотал:
— Что ж, давай побыстрее выбираться отсюда, пока живы.
На следующее утро Карк и Артейн появились у боковых ворот, где обычно дворцовая гвардия заступала на дежурство; они сказали часовому в сторожевой будке, что пришли сопровождать принцессу. Солдат в будке замещал стражника, ненадолго отлучившегося, и ему не было известно, что все стражники получили приказ: ни в коем случае не допускать гвардейцев Карка и Артейна на территорию дворца.
Даже не подозревая, как им повезло, гвардейцы проследовали по дорожке, ведущей в конюшни. Один из грумов на конном дворе сказал им, что принцесса уже в манеже, где берет урок у лорда Льюиса Гюнесдорфа.
— Пойдем туда, — сказал Карк, и приятели направились к манежу.
— Очень хорошо, принцесса, — говорил лорд Льюис. — Может быть, немного откиньтесь назад. Вот так! Правильно! Теперь попытайтесь так держаться, пока едете по кругу.
Друзья приблизились к двери, ведущей в манеж, и сразу же увидели принцессу — она проехала прямо перед двумя гвардейцами, не заметив их.
— Держитесь ровнее! — крикнул лорд Льюис, когда Чарити проезжала вдоль длинной стороны манежа. — Еще ровнее, принцесса! Вот так, замечательно!
Гвардейцы терпеливо ждали, они не отваживались прервать занятие. Когда же урок наконец закончился, принцесса спрыгнула с лошади и улыбнулась лорду Льюису. Карк кивнул Артейну и решительно ступил на манеж.
— Ваше высочество, — пробормотал он, потупившись.
— Да, я слушаю. — Принцесса внимательно посмотрела на гвардейца.
«Что, если она не поверит нам? Что мы тогда будем делать?» — в отчаянии подумал Карк.
Лорд Льюис, стоявший посреди манежа, направился к ним.
— Кто вы такие? — спросил он, строго глядя на гвардейцев. — Что вы тут делаете?
Карк откашлялся и пробормотал:
— Пожалуйста, ваше высочество, вы должны выслушать нас. На принца готовится покушение. Если вы хотите спасти его, выслушайте нас.
Принцесса побледнела и воскликнула:
— Покушение?! Покушение на принца?!
— Да, ваше высочество.
Чарити взглянула на шталмейстера:
— Лорд Льюис, эти люди хотят кое-что сообщить мне. Можно расположиться в вашем кабинете?
Седовласый шталмейстер покосился на гвардейцев и сказал:
— Да, конечно. Но только при условии, что я буду сопровождать вас.
— Спасибо, милорд, — пробормотал Карк.
