и подходит ко мне. Мы обнимаемся, и женщина хитро прищуривается.
— Ну, покажи мне своего богатыря. Какой, говоришь, уже месяц?
— Пятый! — отвечаю я и приподнимаю свитер.
Под ним скрывается округлый и уже довольно заметный животик.
— Какое чудо! — всхлипывает женщина, а я удивляюсь:
— Нина Михайловна, вы чего? Вы же не плакали, даже когда разбился ваш любимый заварник!
— Тьфу на тебя, заварник! Сравнила такое с какой-то посудиной!
Мы смеемся и обнимаемся. Нина Михайловна рассказывает мне свою историю беременности. Только вот в ее случае она была неудачной. Она рассказывает, как потеряла ребенка на ранних сроках и больше никогда не могла иметь детей. Вскоре муж ушел, а она смирилась с тем, что никогда не услышит веселого детского смеха в своей квартире и топота маленьких ножек. Она признается, что восхищена, что я при всей своей плачевной ситуации не сделала аборт, а решила рожать.
Мы еще долго болтаем, а потом я вызываю такси и еду домой, надеясь, что завтра не просплю на работу.
Но реальность оказывается именно такова. Успешно забыв поставить будильник, я сплю, разнеженная в кровати, до самого обеда, даже не думая просыпаться. Никогда не была соней, но беременность превратила меня в настоящую сову.
Будит меня настойчивый звонок в дверь. Я подрываюсь и несусь к выходу, забыв, что одета лишь в шорты и маечку.
Открываю дверь, спросонья забыв спросить даже, кто пришел, и вижу на пороге Вишневского.
— Максим… Александрович? Как вы нашли, где я живу? — выдыхаю я, пытаясь прикрыть живот, но поздно.
— Секретарь подсказала! Она отправляла вам документы однажды… — ошарашенно отвечает мужчина и переводит взгляд на мой живот.
Тишина окутывает нас на долгих пять минут, и наконец Максим оттаивает:
— Василиса, вы беременны?!
***
— Проходите, не будем на пороге стоять. Да и тут холодно! — предлагаю я Вишневскому, и тот быстро кивает:
— Конечно…
Мы проходим на кухню, и мужчина снимает пальто, повесив его на дверь.
— Чаю?
— Лучше кофе, — заторможенно отвечает Максим, а я смущенно пожимаю плечами:
— К сожалению, кофе нет. Нельзя мне…
— Ох, понимаю…
Сделав чай, я сажусь напротив мужчины и поднимаю на него неуверенный взгляд.
— Значит, Джейк счастливый отец! — констатирует Максим, а я чуть не давлюсь от эмоций.
— Почему? — вылетает у меня.
Черт! Кто тянул за язык? Ну вот сама же хотела скрыть от него все. Выставить Джейка отцом, а сейчас так глупо подставляюсь.
— Что почему? — не понимает Вишневский. — Не он?!
В глазах мужчины появляются злые огоньки, но я быстро успокаиваю его:
— Да, он… Просто неожиданно спросила.
На самом деле мне было интересно, почему Максим не подумал, что отец он, а сразу предположил другого. Задумываться над этим нет времени, ведь Вишневский снова спрашивает:
— И какой срок?
— М-м.. почти пять месяцев. — Отворачиваюсь к окну, чтобы мужчина не заметил моих пылающих щек.
Сейчас он обо всем догадается! Блин, нужно было соврать насчет срока…
— О, даже так… Значит, у вас все было во время того, как мы с тобой…
— Нет! — резко вставляю я.
Пусть думает, что я выбрала другого, но то, что я могла спать с ними двумя одновременно, — никогда!
— У нас с ним все стало серьезно после встречи, где с тобой заключили контракт.
— Ах, вон оно как…
— Максим, не нужно… — прошу я, замечая, как мужчина снова начинает звереть.
Он выдыхает и, закрыв глаза, цедит сквозь зубы:
— Да, извини…
Мы молчим, а потом Вишневский грустно говорит:
— Значит, у вас все серьезно. Не думал, что Джейк пойдет на такое…
— Думаешь, я не достойна его? Что я такая серая мышка, что никакой мужчина в здравом уме не захочет даже посмотреть в мою сторону?
— Нет, ты что… — выдыхает мужчина, но меня несет:
— Или же ты думаешь, что со мной можно только развлекаться, а семья, дети – это все к приличным девушкам?! — я срываюсь на крик, а слезы снова застилают глаза.
Ничего не могу поделать со своими вспышками настроения. Кажется, еще минуту назад я была спокойная и весёлая, а уже сейчас кричу и плачу, думая, что жизнь — сплошная темнота и уныние.
— Василиса, нет, я этого не говорил… — все так же оправдывается мужчина, растерянно глядя на меня.
— Но подумал!
— И не думал! Правда! Я вообще считаю, что такие, как Джейк, не достойны даже пыль с твоих туфель сдувать.
— Ты зря так про него! Он очень хороший… — вспыхиваю я, чуть не проговорив слово «друг».
— Да уж, и где же он? — словно читая мои мысли, спрашивает Максим.
Я мнусь, не зная, как сказать, но вдруг решаю, что мне больше нечего терять.
— Он уехал…
— В каком смысле? Куда?
— Домой. Он уехал домой.
— Надолго? А как же вы с ребенком? — снова злится Вишневский.
— Он звал меня, но я отказалась…
— Не понимаю, разве это не то, чего ты хотела?
— Уехать в Америку? Нет, Максим, этого ты хотел! Я же всегда хотела жить здесь! Учиться, работать! Мне нравится Россия!
— Тогда я вообще ничего не понимаю! Зачем ты связалась с американцем, еще и забеременела от него, чтобы отказаться ехать с ним?
— Все сложно…
— А ты объясни! — рычит мужчина.
— Что я должна объяснять? С кем мне встречаться и
