Всё вроде хорошо, можно расслабиться, продолжать жить дальше…
Но….
Есть это пресловутое «но», с которым, как раньше, никогда не будет…
В тот день, когда Ваня ушел за Улей, а я ждала его у полицейского участка, случился неприятный разговор с отцом.
— Даже так? — удивленно выгнув брови, родитель смотрел на меня с презрением. — Открой дверь, Вида! Я твой отец, ты должна меня слушаться, — понизил голос, заметив у входа патрульный экипаж. — Я хочу просто поговорить.
— Уходи! — мотая головой, я готова была заткнуть уши, лишь бы не слышать его.
— Ты такая же слабая и трусливая, как твоя полуживая мамаша, — презрительно выплюнул он, опустив лицо к окну. Во мне всколыхнулась такая волна ярости, что захотелось выцарапать отцу глаза.
— Не трогай маму! — повысила я голос.
— Раздвинула ноги, чтобы покрепче привязать лютаевского пацаненка? — зло насмехаясь. — Такая же, как и твоя мать, — с презрением. Как мама могла влюбиться в этого урода? Как могла ему верить? — Она чуть ли не в первую ночь залезла в мою постель, чтобы хорошо устроиться в жизни, — продолжал он лить грязь.
Я знала, что это неправда, но все равно неприятно. Каждому ребёнку неприятно слышать такое о своей маме!
Ненавижу!
— Выехала за мой счет, а мне теперь приходится искать способы… — он замолчал, оглядываясь назад, будто хотел убедиться, что нас никто не подслушивает. — Если ты не встанешь на мою сторону и не будешь делать то, что я говорю, в следующий раз милую сестренку твоего ебаря не найдут, — понизив голос чуть ли не до шепота, угрожал отец. Его губы касались стекла, когда он это произносил.
Я знала!
Я подозревала….
— Лютаев тебя убьёт! — крикнула я.
— А я скажу, что ты мне помогала, — улыбаясь одними губами.
— Ты не понимаешь, с кем связываешься? — задавая вопрос, смотрела на него, как на умалишенного.
— Это ты ещё не поняла, что должна быть на моей стороне. Твоя мать скоро умрёт.…
— Нет! — закричала я, перебив отца.
— Умрёт! — рявкнул он. — А ты будешь делать то, что я тебе скажу… или пострадает…. — не договорив, он выхватил из кармана пальто телефон, посмотрел на экран. Потом развернулся и, не прощаясь, ушел.
Я осталась в растерянности. Угрозы и намеки отца мне были понятны, но куда он сбежал? Что могло его отвлечь? Пыталась осмотреться, крутясь на сиденье, но никого не увидела. Я даже не заметила, в какой момент отъехал полицейский патруль. Дверь участка открылась, оттуда вышли Ваня и Уля. Держа сестру за руку, повел за собой к машине.
Наверное, мне нужно рассказать об угрозах отца….
Схватившись за голову, я пыталась восстановить дыхание. Если бы отец хотел украсть Улю, у него была сегодня прекрасная возможность. Он просто хотел меня запугать. Мы даже не знаем, под каким предлогом она покинула школу, как это произошло. Мой отец вряд ли мог повлиять на ее поступок. Не знаю, как он об этом узнал, наверное, следил за школой, а потом просто разыграл участие в ее пропаже, чтобы надавить на меня.
Возможно, я просто пытаюсь убедить себя, что он непричастен. Не хочу иметь ничего общего с ним, с его преступными замыслами. А если отец и правда причастен к исчезновению Ульяны из школы?...
Как я буду смотреть в глаза Раде и Егору? Как это повлияет на наши отношения с Ваней?...
Мысли лихорадочно бились в моей голове, а Ваня с Улей уже подошли к машине.
— Привет, — поздоровалась я с сестренкой Лютаева, когда он помогал ей устроиться на заднем сиденье. Ульяна ответила на приветствие, хотя я с трудом ее поняла. Всхлипывая и рыдая, она утирала рукавами слёзы.
Бросив вопросительный взгляд на Ваню, я ждала объяснений.
— Она все время плачет, ничего толком не говорит, — пожал Ваня плечами. Сестра нашлась, а он всё ещё был расстроен.
— Уля, ты как? — обернувшись, спросила я девочку. Вместо ответа она начала громче реветь.
— Может, её кто-то напугал? — обратилась я к Ване.
— В полиции меня заверили, что она сама ушла из школы, подбив на побег детей из параллельного класса, — играя желваками, произнес Ваня. Я немного успокоилась. Отец непричастен, он просто меня запугивал. — Я даже поругать её не могу. Она ничего не рассказывает, — крепче сжимая руль, ведь Уля, слыша наш разговор, так сильно рыдала, что начала задыхаться.
— Отец бросил все дела и летит домой. Маме он сам обо всем расскажет, просил ей пока не звонить, — сообщил мне Иван, когда мы подъехали к их особняку. У ворот я увидела несколько машин с охраной. Видимо, парням дали отбой, но они ещё не разъехались.
Ваня вышел из машины, поздоровался с мужчинами за руки. Они о чём-то коротко переговорили. Начальник безопасности попросил парней убрать машины, чтобы мы могли заехать во двор. Охрану не отпускали, хотя Ульяна дома, и с ней все относительно хорошо.
Рады не было дома. Повариха встретила нас натянутой улыбкой, увидев заплаканную Ульяну, поспешила ее утешить и отвлечь. Предлагала разные вкусности, но Уля не соглашалась идти на кухню. Виновато глядя на брата, будто ждала его прощения. А Ваню ещё не отпустил страх за сестру. Он не мог ее утешить, подарить спокойствие, потому что его самого разрывали эмоции.
— Я в душ, — сказал он и ушел наверх. Уля плакала, я, как могла, пыталась успокоить ее, объясняя, что в этот момент чувствует ее брат. Говорила, что он очень любит ее, поэтому сильно испугался, и этот страх мешает ему проявлять другие эмоции.
Кое-как вместе с домашней прислугой нам удалось уговорить Ульяну подняться к себе, переодеться и умыться. Я предлагала свою помощь, но она отказалась.
Когда приехали расстроенные Егор и Рада, все покинули свои комнаты и спустились вниз. Егор опустился на корточки перед своей дочерью и строго спросил:
— Уля, почему ты покинула школу, никого не предупредив? — заметив бисеринки слёз на её глазах, он смягчил тон. — Мы очень за тебя испугались.
— Видана тоже сбегала из школы. Она рассказывала об этом, как о забавном приключении, я тоже хотела приключение… — всхлипывая, выдала вдруг Ульяна.
Я и не думала, что моя детская история о том, как я в третьем классе сбежала с двух последних уроков и пошла в парк смотреть праздничное представление, будет расценена как призыв к действию.
— Я не думала, что мой рассказ…. — я запиналась на каждом слове под осуждающими взглядами трех пар глаз….
Глава 47
Видана
Весь день я собиралась поговорить с Ваней, но не решалась. Егор Борисович обещал моей маме присмотреть за мной и, несмотря на свои подозрения, он не откажется от данного обещания. Пусть и косвенно, но они и Радой винят меня в том, что послушная принцесса Ульяна отправилась искать приключения после моих рассказов о детских шалостях. Я и подумать не могла, что моя история подтолкнет её к чему-то подобному.
Вчера они не стали зацикливаться на произошедшем. Объяснили Уле, почему нельзя покидать школу, напомнили ей, что она должна слушаться старших, а потом отправили в комнату переодеться.
— Вида, мы ни в чем тебя не виним, — заговорил Егор Борисович, когда его дочь ушла к себе. — Уля излишне любознательная, она готова экспериментировать, повторять все за старшими. Мы пытаемся сдерживать её порывы, но у нас не всегда получается, — объяснял он. — Я попрошу тебя в следующий раз добавлять к своим историям, почему так делать не стоит, — вежливо попросил меня Лютаев-старший.
— Я не думала, что мой рассказа так на нее повлияет. Извините, я не хотела ничего плохого, — в очередной раз оправдывалась и извинялась я.
Вроде всё обошлось, во всем разобрались, но напряжение какое-то осталось. Я отказалась от ужина, а утром, когда спустилась к завтраку, услышала, как Рада расспрашивала дочь, что ещё я рассказывала о своем детстве. Тревога мамы понятна, она опасается, что Уля, вдохновленная моими рассказами, пойдет повторять все, что слышала от меня. Лучше предупредить, чем потом расхлебывать последствия.
