«Когда тебя во сне моем не вижу…»
Перевод А. Ахматовой
Когда тебя во сне моем не вижу,Мне чудится, что шепчет заклинаньяЗемля, чтобы исчезнуть под ногами.И за пустое небо уцепиться,Поднявши руки, в ужасе хочу я.В испуге просыпаюсь я и вижу,Как шерсть прядешь ты, низко наклонившись,Со мною рядом неподвижно сидя,Собой являя весь покой творенья.
Из книги «Выздоровление»
(«Арогго»)
1941
«Бьют часы вдалеке…»
Перевод Д. Самойлова
Бьют часы вдалеке.Грохот города, оглушающий небо,Отошел от меня.В зное месяца магха из дальних пределов памятиБеспричинно возникло виденье.
Проселок бежит вдоль реки,Нанизывая деревеньки.Вековая смоковница…Люди сидят в ожиданье паромаРядом с товарами, что несут на базар.Под железною крышей амбаров —Кувшины с душистою патокой.На запах ее бегут деревенские псы и облизывают кувшины.Роятся мухи.Посреди дороги носом в землю уперлась арба,Груженная джутом.Орут грузчики, таская кипу за кипойВ склад.Распряженные буйволыПощипывают траву на зеленой обочинеИ колотят себя по бокам опахалом хвоста.Ссыпано в кучу горчичное семя,Ожидает, когда и его упрячут в амбар.К гхату причалил рыбачий челнок,Жена рыбака к бедру прижала корзину.Распластался коршун над головой.
Челны перекупщика уткнулись в пологий берег.Рыбак, опутан лучами солнца, на крыше плетет сеть.Ухватившись за шею буйвола,Крестьянин плывет через реку.А над ближней рощей вздымается храм,Сияющий в утреннем солнце.По невидимой грани полей мчится поезд,И все уменьшается, все уменьшается,Оставляя на груди ветров черточку звука,Дымный след волоча за собой —Длинный стяг покорителя расстояний.
И еще невзначай вспоминаю: было это давно,В полуночный час.К берегу Ганги причалена лодка.Водная гладь — в лунном свете.По берегам черные вырезы затаившегося леса,Меж деревьев — пламя светильников.Я очнулся внезапно.В молчаливый ночной небосводУстремляется песнь — молодой слышится голос.Уносится стройная лодка в волнах отливаИ вдруг исчезает.Лес, затаившийся по берегам, вдруг прохватывает ознобом.Образ ночи, увенчанной лунной короной,Безмолвно покоится на ковре потревоженных сновидений.
Западный берег Ганги, жилье на окраине города.Бесконечно длинная отмельСловно подчеркивает пустоту оголенного неба.По сжатому просу ходят коровы;Деревенский мальчишкаХлыстом отгоняет козла от бахчи.А там — крестьянка с корзиной на бедреСобирает овощи.Порой у кромки рекиИстомленные лодочники проходят, сгибаясь под бечевой,И всё — и потом весь день ни души на реке и на суше.Вблизи, в одичавшем саду, возвышается дерево чампак.Под огромным молитвенным нимом{106} — скамейки,Густа и торжественна его венценосная тень,
По ночам там спят журавли.Вода с наливного колеса,Журча, убегает по желобу, —Напоить кукурузное поле.Женщина крутит домашнюю мельницу,На руках ее медные браслеты.Монотонное трение жернова наполняет звуками полдень.
Это все мимолетно увидено,Мимоходом услышаноИ находится где-то на грани сознанья.Забытые образыПорождают в сердце боль разлучения с жизньюПод бой отдаленных часов.
«Одиноко сижу у окна, у края конечного мира…»
Перевод Д. Самойлова
Одиноко сижу у окна, у края конечного мира,В синеве горизонта зрение ловит звук бесконечности,Свет переплетается с тенью,Предлагая приятную дружбу дерева сирис.А в душе отдается: «Недалеко, совсем недалеко!»Лента дороги ускользает за гребень закатной горы,Стою у входа в постоялый двор вечера.Вспыхивает в отдаленьеКрыша храма — место последнего странствования.От подножья его летит песнь окончания дня,С ее восходящим и нисходящим мотивом связано все прекрасное в этом моем пребывании,Она прикасалась к душе в дни моих долгих скитаний,Привнося в нее звук полноты.В душе отдается: «Недалеко, совсем недалеко!»
«В сфере необъятного творенья…»
Перевод Д. Самойлова
В сфере необъятного твореньяНа протяженье неизмеримых временБушуют фейерверочные игрыСолнц и планет.Пришел и я из вечности незримойС мельчайшей искоркойИ занял точку во времени и протяжении.
Едва я начал уходить со сцены,Угас светильник,Померкла сущность звездных игр,И обветшала обстановка пьесы,Где представляли радость и печаль.Я увидал: актеры и актерки,Уйдя со сцены,Сбрасывают пестрое тряпье.Я увидал:Там, за кулисами из омертвевших звезд,Царь танца застыл в одиночестве.
Из книги «День рождения»
(«Джонмодине»)
1941
«Слышу: гремит барабан боевой…»
Перевод С. Северцева
Слышу: гремит барабан боевой,Время больших перемен наступило —Век настает грозовой.Новой главы развернулись страницы:Мир на дурные деяния силы растратить стремится,Несправедливость спешит воцариться,Это грядущего вестник пришел, —Каждое зло превращается в тысячу зол.Скупости камни сдвигает поток полноводный,Нищей земли изменяет он облик бесплодный,Мертвых песков размывает слежавшийся слой,Прочь их сметает бурливой волной.Гниль унося с побережий,Место спешит он расчистить для поросли свежей,А истощенное поле пытается всходы рождать,Как параличный, пытающийся бормотать.Пусть омертвелые душиМогут еще показаться живыми снаружи, —Хоть и трудны времена,В их закромах до сих пор не иссякли запасы зерна.Но наступает расплата, — потоки ее грозовыеСносят солому их кровель, врываются к ним в кладовые,Рушатся градом смертельных ударов, жестоких вестей,Болью пронизывают до костей.Гибель нахлынула, все на пути разрушая —Новое поле готовит для будущего урожая.В этой проверке, в горниле мучительных днейСтанет ясней,Что из наследия дряхлого в прах превратится,Что сохранится.Время под глянцем увидеть, где прячутся гниль и обман.Вот почему загремел боевой барабан.
Из книги «Последние стихи»
(«Шеш лекха»)
1941
«Океан покоя великого впереди…»
Перевод В. Тушновой
Океан покоя великого впереди,В путь далекий, о кормчий, ладью мою поводи.Вечным спутником стань мне, о кормчий мой,В час отплытья мне лоно свое открой.Будет с нами сиянье Дхрува-звездыВ нескончаемом нашем пути.
О свободу дарующий, в странствии вечном, от злаТы прощением и милосердьем меня огради.
Пусть же с бренной землею расторгнется связь,Чтоб в объятья вселенной упасть,Чтоб вступила душа моя, не страшась,В Неизвестное, что ожидает ее впереди.
«Вот человек великий рождается к жизни новой…»
Перевод В. Тушновой
Вот человек великий рождается к жизни новой,Холодок по телу, трепет восторга повсюду,В каждой травинке, растущей из праха земного.В мире богов гулко раковина затрубила,В мире людей загремели литавры победно, —Наступил миг рожденья великий.В прах рассыпался мрак новолунья.Пали крепости тьмы.На вершине горы рассветнойЗвучит напутствия слово:«Смелее, смелее, — к жизни новой».«Слава, слава рождению человека!» —Звучит в небесах громово.
«Этот день моего рождения станет мне днем разлук…»
