Тем же летом татары азовские и крымские разоряли Белевский уезд, а казанцы — костромские и галичские волостях, где «многих детей боярских побили».
Зимой 1537 казанский хан Сафа-Гирей ходил на Муром, Н. Новгород, Кострому, Галич, Владимир, Плес. «В лета 7045. Царь Казанской зиме анваря, на всеядной неделе, под Муром приходил, посады под Муромом и сел и деревень пожег, от Мурома и до Новагорода воевал».[22]
А летом того же года крымские войска хана Саип-Гирея пустошат рязанские земли по реке Проне.
Годом позже казанцы доходят до Сухоны, разоряют окрестности Костромы, Мурома, Галича, Вологды, уходят с «большим полоном».[23]
В 1539 г. казанцы ходят к Мурому и Костроме, в бою около Костромы поражают московское войско, где погибают 4 воеводы. Их отражают касимовский хан Шиг-Алей и кн. Ф. Мстиславский.
Всего в тридцатые годы происходит 13 крымских и 20 казанских набегов.
Москва, ослабленная боярщиной, полностью отдает инициативу противнику, который выбирает, где и когда он нападет.
В декабре 1540 казанский хан Сафа-Гирей с казанцами, крымцами и ногаями идет к Мурому, но узнав о том, что владимирские воеводы и Шиг-Алей торопятся к нему навстречу, поворачивает назад.
В июле 1541 сбежавшие от крымцев полоняники сообщили в Москве, что крымский хан Саип-Гирей начал поход на Русь и взял с собою всю Орду, оставил в Крыму только старого да малого. Путивльский наместник, получив распоряжение из Москвы, выслал станицы в поле, и станичники обнаружили там «сакмы великие, шли многие люди к Руси, тысяч со сто и больше». В крымском походе участвовали «из Нагай князь Бакий с многими людьми, да турского царя люди и с пушками, и с пищалями, и иных орд и земель прибыльные люди». «Турского царя люди» — это янычары, передовая пехота того времени, и турецкая артиллерия. С крымцами шли белгородские казаки — воины из турецкой черноморской крепости Аккерман, ногайские, астраханские и азовские татары. В составе крымского войска был опять и диссидент Семен Бельский со своими военными слугами. (А одним из московских воевод на «береге» является его брат князь Дмитрий.)
Значительная часть русских войск была оттянута на казанский рубеж, где ожидали нападения казанцев, однако, благодаря своевременно полученной от станичников информации, Саип-Гирей был встречен надлежащим образом.
Когда 28 июля хан Саип-Гирей подошел к городу Осетру; «воевода Глебов бился с неприятелем в посадах, много татар побил и девять человек живых прислал в Москву».
Через два дня крымцы Саип-Гирея вышли на берег Оки, в районе Каширы, и стали готовиться к переправе; здесь вступил с ними бой передовой русский полк под начальством князя Ивана Турунтая-Пронского. На помощь подоспели князья Микулинский и Серебряный-Оболенский. Хан отступил от «берега» и уже 3 августа начал осаду Пронска, в рязанской земле. Местные воеводы Василий Жулебин и Александр Кобяков оборонялись упорно. Хан не смог взять город, несмотря на наличие турецких осадных орудий, и пошел обратно, к Перекопу. Московские воеводы пытались его догнать, но не смогли. (Средняя скорость передвижения крымцев была около 100 километров в сутки.)
Засилье крымских феодалов в Казани приветствовалось далеко не всеми. В мае 1541 в Москву приезжали представители казанских оппозиционеров и жаловались Ивану IV (тогда еще десятилетнему мальчику), что крымцы забирают себе ясак, а хан Сафа-Гирей переправляет казанские доходы в Крым. «Ныне Казанским людем велми тяжко, у многих князей ясаки поотъимал да Крымцом подавал; а земским людем великаа продажа: копит казну да в Крым посылает».
Весной и летом 1542 крымский калга ходил на северскую и рязанские земли, однако московские воеводы не пустили его вглубь страны.
В том же году, летом казанцы ходили на Вятку, а осенью, во главе с ханом Сафа-Гиреем, на Муром, где взяли большой полон.
В декабре 1544 крымцы разорили земли по верхней Оке и взяли много пленных, не получив никакого отпора со стороны рассорившихся между собой московских воевод.
Казанцы опустошали окрестности и сельские волости Владимира и Гороховца, Нижнего Новгорода и Мурома (1544–1545).
Несмотря на перемирие между Москвой и польским королем, добрый католик Сигизмунд, вслед за османской Портой, натравливает казанского хана на русских. В письмах казанского хана Сафа-Гирея королю Сигизмунду, хранящихся в варшавском архиве и относящихся к 1542–1545 (публикация Д. А. Мустафиной), содержатся отчеты о проделанной работе: «Землю московскую завоевал и опустошил… Зо всим своим войском был и замки (крепости, города) иншии побрал, и иншии попалил, и со всем войском своим был есми за Окою рекою далеко в земли неприятельской». Хан пишет, что походах на Москву участвовало до 70 тысяч воинов; помимо казанцев, также ногайские мурзы и астраханцы. «И теперь тоя земля та пуста… до Студеного моря». Хан хвастается, что Вятская земля покорна ему и платит дань.
О том, что казанцы «много христианства погубиша и гроды пусты створиша», сообщает Казанский летописец. Страшным разорениям, причиненным в 1535–1545 гг. ханом Сафа-Гиреем этот источник посвящает отдельную главу, называваемую «От казанцев пленение Рускую землю».
«От Крыма и от Казани почти половина Русской земли пустовала», писал позднее об этом времени Иван Грозный. И его, оппонент А. М. Курбский, упоминал в «Истории о великом князе Московском», что «уже было все пусто за осьмнадесять миль до Московского места».
Десятки казанских набегов 1520-40-х годов поражали и центр русского государства, и весьма отдаленные его районы, координировались с крымскими и литовскими походами, приводили к огромным материальным и демографическим потерям. К 1550 г. в казанском ханстве было около 100 тысяч русских рабов.
Сложившаяся ситуация привела молодого великого князя к решению о необходимости военного разгрома Казани, и, в отличие от предыдущих правителей, Иван IV был тем человеком, который доводил свои решения до конца.
В апреле 1545, по указанию великого князя Ивана, князья Пунков, Иван Шереметев и Давид Палецкий пошли к Казани на стругах, с Вятки двинулся кн. В. Серебряный и из Перми воевода Львов. Сперва, на Вятке и Каме, русским воеводам сопутствовал успех, они неизменно громили казанские отряды. Воеводы Серебряный и Пунков, сойдясь у Казани, разбили посланное на них войско, но затем… отправились назад. А воевода Львов, который с пермяками подошел к Казани слишком поздно, был уничтожен казанцами вместе со своим отрядом.
Несмотря на то, что и это поход показал все огромные минусы русской военной организации, в октябре-декабре 1545 г. в Казани началось возмущение против хана Сафа-Гирея и крымских феодалов. «Начаша рознь быти в Казани». Хан Сафа-Гирей почувствовал недовольство казанских мурз и «учал (начал) их убивати; и они поехали многие ис Казани к великому князю, а иные по иным землям».
17 января 1546 казанцы прогоняют Сафа-Гирея и его крымскую камарилью. «Воста в Казани в вельможах и во всем народе, и во всем люду казанском смятение великое; воздвигоша бо крамолу, все соединившися болшие с меншими, на царя своего Сапкирея и свергоша его с царства, и выгнаша ис Казани со царицами его».
В июне 1546 в Казани садится на трон московский ставленник Шиг-Алей, но вскоре Сафа-Гирей, отдохнувший у ногаев, возвращается. Шиг-Алей бежит, а татарские князья, поддержавшие его, уничтожены крымской партией.
В декабре 1547 русские войска направились из Нижнего Новгорода к Казани, но на Волге лед оказался тонок, потонуло много пушек и пищалей. Кн. Д. Бельский, Микулинский и Шиг-Алей дошли до Казани. На Арском поле Сафа-Гирей был разбит и вдавлен в город передовым полком кн. Микулинского. Однако через 7 дней русские, потеряв в бою воеводу Г. Шереметева, отправились домой.
Постоянные организационные проблемы, порожденные в первую очередь феодальным мышлением военачальников, плюс наличие второго «крымского фронта», раз за разом делают казанские походы неуспешными, и это дорого обходится пограничным русским областям.
В сентябре 1548 г. казанцы под началом Арака-Богатыря нападают на галицкие земли, но костромской наместник Яковлев разбивает их. Арак-Богатырь погибает в бою. В марте следующего года казанцы ходят в Муромские земли. В том же месяце умирает старый ненавистник России казанский хан Сафа-Гирей.
Казанское ханство оказалось в особо уязвимом положении и Иван IV, обладавший ясным стратегическим мышлением, сделал всё необходимое для того, чтобы окончательно решить «восточный вопрос».
Решительные действия против Казани до определенной степени были подстрахованы укреплением крымского рубежа. К началу 1550-х гг. оборона от крымцев была уже достаточно глубокой и надежной. Все города «от поля», то есть находящиеся южнее Оки, были снабжены крепостями.
