Этот поцелуй нежный, робкий пронзил меня, отключив все мысли, оставив лишь одну. Моя любимая женщина хочет меня.
Я подхватил Милу на руки и взбежал по лестнице так, словно мне опять двадцать. Жена всю дорогу продолжала целовать и гладить. Кровь не бежала по венам, а бурлила.
Я безумно хотел Милу. Я так долго мечтал об этом представлял, что когда опустил ее на простыни не мог даже дать ей шанс остановить меня.
Это соблазнительно кружево, чертов корсет…
Я разрывал на ней все, отбрасывая в сторону куски ткани. Освобождая нежную кожу, оголяя жену, я осыпал поцелуями ее тело. Тонкая беззащитная шея, ключица, грудь, возбужденные соски, нежный плоский животик и горячие бедра — Мила само совершенство. Идеал.
Моя страстная девочка выгибалась навстречу ласкам и прикрыв глаза тихо стонала в моих руках. Это опьяняло, возбуждало и срывала любые тормоза.
Я давно уже был готов взять ее, ворваться в нее. Осторожно, расставив ноги Милы, я раздвинул ее губки и погрузился пальцем вовнутрь. Горячая, мокрая, готовая принять меня целиком.
– Баграт, — застонала девушка, насаживаясь бедрами на мой палец.
– Сейчас, милая.
Как бы я ни хотел спешить, понимал, что сдерживаться мы больше не можем. Слишком острое желание, слишком долго мы этого ждали.
Я медленно вошел в Милу и застыл, давая ей возможность привыкнуть ко мне. Эти секунды казались мне пыткой. Хотелось брать ее неистово, двигаться с сумасшедшей скоростью, вколачивать член до самого нутра, забросить ее ноги себе на плечи, чтобы войти максимально глубоко.
– Я осторожно, — прохрипел, сдерживая все свои порывы.
Мила сама потянулась за поцелуем и им я передал всю свою страсть желания, пока не спеша наращивал темп, проникая все глубже и глубже.
Я внимательно следил за лицом девушки. Мне не хотелось сделать ей больно или неприятно. Я боялся показаться слишком агрессивным, но… Мила словно была создана для меня.
Чем быстрее я двигался тем сильнее она стонала и выгибалась в моих руках.
В какой-то момент я потерял способность контролировать все, просто отдался чувствам и выложился по полной.
Очнулся уже, когда Мила затихла в моих руках, оставив на моем плече след от укуса. Страстная девочка, чувственная моя.
Упав рядом, я притянул ее к себе, обнимая за плечи.
От наших тел шел жар, а сердце билось в груди так, собиралось выпрыгнуть из груди, мысли были похожи на вату, но в этот момент я был счастлив.
Не скрывая улыбки, посмотрел на Милу и поймал ее взгляд, полный радости и …
– Я тебя люблю. — прошептала девушка и потянулась за очередным поцелуем.
– И я тебя, моя девочка. — ответил, как только наши губы перестали ласкать друг друга. — Думаю нам нужен еще один медовый месяц.
– На Бали? — тут же предложила девушка.
– А ты хочешь именно туда?
– Ты обещал, что мы вернемся и будет грустно, если о Бали остануться плохие воспоминания. Мы просто обязаны дать этому райскому острову второй шанс!
Я улыбнулся.
– Значит закажу билеты на следующую неделю, а на этой подтянем “хвосты”.
Мила прижалась и забросила свою ножку мне на бедро.
– Спасибо.
Глупышка, не понимает, что ради ее улыбки я готов на все. Бали же такая мелочь.
– Люблю тебя. — снова признался я и поцеловал ее в кончик носа.
– Ой! — Мила подскочила на кровати. — Я ведь совсем забыла. Ты ведь хочешь кушать, правда? Нас ждет романтический ужин. Пойдем?
О еде я позабыл, а вот мой живот нет. Этот предатель громко заурчал, пришлось надевать халат и спускаться вниз.
Мила тоже набросила тонкий халатик на голое тело. Ужин сразу заиграл новыми красками и стал привлекательнее.
Жизнь вообще становится ярче и светлее, когда человек счастлив. Мила меня таким сделала, а я приложу все усилия, чтобы моя любимая женщина больше не грустила.
К черту прошлое. Какая разница, кто стал у Милы первым мужчиной, главное, что любит она меня. Завоевать сердце гораздо важнее, чем тело.
Глава 45. Роман
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я поднял стакан и выругался:
— Блять, он снова пуст! — Протянул Яромиру: — Налей!
— Хватит, Ром, — снова попытался осадить меня друг. — Уже утро, тебе на работу, а ты в стельку.
Я вырвал из его рук бутылку и налил золотистой жидкости до краёв, по прозрачным стенкам потекли ароматные капли, распространяя по воздуху запах односолодового виски. Я со стуком отставил бутылку и, обливаясь, залпом выпил спиртное.
— Знаешь, — скривился, покручивая в пальцах посуду, — никогда не думал, что увижу отца таким.
Поставил стакан на стол и посмотрел на Яромира:
— Папа всегда был… — Я стукнул себя в грудь: — С камнем тут. Я не помню, чтобы слышал от него что-то вроде «молодец, сынок», «ты замечательный ребёнок», «я тобой горжусь»…
— Будто я от своего слышал, — фыркнул друг и вылил остатки виски себе, чтобы мне не досталось. Опрокинул стакан и тоже отставил. — Мне кажется, наши отцы вкладывали в нас миллионы и ждали в ответ того же…
— Миллионов? — зло рассмеялся я. — Так я их принёс! Значит, мы не дети, а инвестиции, которые должны окупиться и приносить доход?
— Примерно, — он поморщился и посмотрел на сотовый, где на заставке были девичьи ноги.
Я знал, чьи. Бедняга, он даже лицо своей девушки не может показать.
— Дело не в этом, — помотал я головой. — Конечно, отцы наши не розовые зайчики. Такие не смогли бы удержать бизнес на том уровне, где мы сейчас. Я о том, что думал, папа не может любить. Не умеет чувствовать. Так было с мамой, так стало со мной. Но Милена…
Голос предательски дрогнул, и я закрыл глаза, сдерживаясь. Как хотелось разнести всё вокруг! Крушить, пока не исчезнет боль, которая поразила меня при виде пары в спальне отца. Когда я сорвался ночью и, желая уговорить Милу сбежать со мной, увидел сплетённые тела на смятых постелях, услышал двойное «люблю».
Я был раздавлен.
— Так, всё! — Яромир поднялся и, встряхнув меня за грудки, заставил встать. — Надо тебя привести в порядок.
Он потащил меня в ванную комнату, где сунул в полупрозрачную кабину прямо в одежде. Закрыв дверь, включил циркулярный душ. Пока я, дрожа от ледяной воды, разобрался с упарвлением, немного протрезвел. Вывалился наружу и замахнулся на друга:
— Ах, ты…
— Ну, давай! — отскочил он в сторону. — Двину тебе ещё разок, может, мозги на место встанут!
Я поскользнулся и, процедив ругательство, растянулся на полу. Яромир придавил меня своей массой и навис сверху:
— Она не твоя, Рома. И никогда не будет. Милена любит своего мужа и твоего отца. Смирись, ты же мужчина!
— Не могу, — зажмурился я. По щеке всё же скользнула горячая мокрая гадость. — Я люблю её…
— Любить и ломать разные вещи, — назидательно продолжал друг. — Если любишь — найдёшь в себе силы отступить и позволить любимой быть счастливой. Если чувства твои сильны.
— Ой, да кто бы говорил? — скривился я. — Тот, кто боится девушку отцу показать?
— У нас свадьба сегодня, — неожиданно признался Яромир. — Будешь свидетелем? Праздника не будет, мы просто распишемся. Я не хотел никому говорить, но раз так получилось…
— Свадьба?! — я спихнул его и уселся на полу. — Ни фига себе! Ну ты отчаянный! Тебя же отец наследства лишит.
— Плевать, — грустно улыбнулся он, но я видел по выражению глаз друга, насколько ему страшно. — Она мне дороже всех денег.
— Крепко Юна тебя зацепила. — Он дёрнул уголком губ и отвернулся. Я вздохнул и хлопнул друга по плечу: — Знаешь, мне просто до зарезу необходим заместитель директора в новой фирме. Не хочешь занять эту должность?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Новой фирме? — удивился Яромир. — Не слышал, что твой отец открывает ешё одно подразделение.
— Не открывает, — процедил я. — Это совершенно новое предприятие, ни от кого не зависимое.
— А кто инвестор? Директор? — допытывался друг. — Каково направление?
