– Будете за нами! – зычно крикнул Комбижирик, видя, что бизнесмена начали заталкивать в салон «лексуса».
Владельцы пострадавшей машины для порядка дали шведу еще одну оплеуху и перетерли ситуацию с подбежавшим Гугуцэ. Разговору немного мешали дикие вопли о помощи, исторгаемые раскачивающимся на высоте двадцати метров дворником, но тема базара была столь серьезна, что на призывы несчастного уборщика крыши возбужденные братаны не обратили никакого внимания.
Общее мнение сложилось быстро. Коммерсанта развели на три тысячи семьсот долларов, тыкая носом во вмятину на дверце и вменяя ему в вину напрасно использованный гранатомет. Под конец разговора разошедшийся Комбижирик обвинил скандинава в ухудшении российско-шведских отношений и подсунул ему на подпись договор о транспортировке отходов.
Вернее, браток думал, что это договор об отходах, а на самом деле по невнимательности вытащил из кармана и сунул на подпись коммерсанту бланк доверенности на управление маленькой животноводческой фермой. Тот подмахнул не глядя эту дурацкую бумажку, отдал кредитные карточки, назвал код для банкомата и резво удрал в свой номер. Доверенность Комбижирик тут же спрятал в карман.
На обратном пути Гугуцэ захотел насладиться успехом и развернул бумагу на коленях. После чего неуправляемая «волга» с дико орущим верзилой в кресле водителя протаранила затормозивший троллейбус, а Комбижирик был вынужден на две недели отложить все свои дела и пристраивать контейнера с фонящим мусором. В конце-концов ему это удалось и груз ушел в суверенную Грузию. Как высказался потом Рыбаков – «Для улучшения демографической обстановки»...
– Это просто праздник какой-то, – хмыкнул Садист. – Чо делать-то будем?
– Попробуем достойно завершить начатое, – вздохнул Денис. – Если только суд не отложат... И найдите мне Ортопеда. Он должен где-то рядом болтаться.
* * *
Кабаныч так спешил на подмогу друзьям, что не заметил выехавшего с боковой улицы мотоциклиста в униформе сотрудника ГИБДД и его коллег, застывших на перекрестке.
Четырехтонный песочный «Hummer» отбил бампером переднее колесо мотоцикла, переехал метровым задним колесом ногу упавшего «ментозавра», прокатился по тротуару, царапнул гофрированной подножкой борт патрульной машины и пересек двойную разделительную полосу. Затем армейский внедорожник взревел сиреной, приложил огромным «лопухом» бокового зеркала по носу толстому лейтенанту, взрыл зацепами всепогодных покрышек смерзшуюся землю газона, отбросил на кучку свежего собачьего кала долговязого старшего сержанта, рвущего с плеча автомат, смял урну, содрал кору с молодого деревца и резко остановился у светофора, качнувшись на трехслойных рессорах.
Плохо закрытая правая передняя дверца распахнулась и смачно вмазала по физиономии подбегавшему капитану. Старшего мобильного поста ГИБДД отшвырнуло назад. Жирное тело шмякнулось на ледяной бугор, съехало с него головой вперед и замерло у истерзанной местными хулиганами садовой скамейки.
Движение на улице замерло.
– И как у нас с документами? – осторожно поинтересовался единственный оставшийся на ногах инспектор.
– Примерно так же, как и с тормозами, – мрачно ответил Кабаныч, пытаясь нащупать забытые дома права.
Глава 9
ЯПОНЕЦ В СОБСТВЕННОМ САКЭ
– И что сказал судья? – Андрей Воробьев постучал по пачке «Rl Minima» и вытряхнул одну сигарету.
– А-а, – сидящий на подоконнике Денис вяло махнул рукой. – Сказала, чтоб ждали...
– Долго?
– Час, два... Не знаю.
– Ты особо не беспокойся, – посоветовал юрист. – Рассмотрение дела все равно состоится. Раз твоего дружбана с кичи привезли, то просто так обратно не отправят. Волосатый своего добьется.
Из-за происшествия во дворе время судебного заседания сдвинулось вперед. На место прибыла опер-группа РУБОПиКа, вслед за ней подтянулись следователи из ГУВД и принялись прочесывать окрестности.
Младшего сержанта Моромойко обнаружили почти сразу – в коридоре третьего этажа дома напротив здания суда. Милиционер пребывал в бессознательном состоянии и напрочь отказывался из него выходить. Тем не менее старший следователь с Захарьевской начал лупить Моромойко по щекам, громко требуя, чтобы тот указал направление, в котором скрылись похитившие автомат преступники. Конец избиению младшего сержанта положили врачи из «скорой», вырвавшие пострадавшего из рук разошедшихся офицеров ГУВД и забравшие его в больницу. Стонущий конвоир, получивший ракету в грудь, отправился на второй машине.
Лишившись обоих свидетелей, следователи впали в транс, полчаса бессмысленно бродили по двору и дергали резиновый трос, пытаясь понять, зачем для похищения одного АКСУ потребовалось затевать столь сложную и дорогостоящую операцию. В результате один из дознавателей выдвинул прогрессивную мысль о том, что преступление совершила группа «верхолазов-энтомологов», приведя в качестве доказательств своего суждения найденные лебедку, тросы и сачок. Его коллегам такое объяснение понравилось, и они помчались на службу, дабы выписать санкции на обыск во всех альпинистских клубах города и окрестностей и вызвать на допросы членов общества любителей бабочек.
Оставшиеся без чуткого руководства следователей, опера РУБОПиКа рассеялись по коридорам суда, а прибывшие в качестве усиления сотрудники СОБРа ушли греться в свой микроавтобус.
– А ты чего не на процессе? – поинтересовался Рыбаков.
– Задолбало, – признался Воробьев. – Шмуц уже второй час речь толкает.
Денис немного наклонился вперед и посмотрел сквозь полуоткрытую дверь в зал, где шло очередное разбирательство претензий Руслана Пенькова к газете «Комсомольская правда». Самого демократа-правдолюбца видно не было, зато его адвокат предстал перед глазами Дениса во всей красе. Юлий Карлович Шмуц подпрыгивал на трибуне для выступлений, обличающе тыкал пальцем в ворох бумаг, регулярно выбрасывал вперед руку и сильно напоминал бесноватого фюрера, выступающего перед соратниками по случаю десятой годовщины «пивного путча».
– А какие у тебя перспективы? – спросил Рыбаков.
– Такие же, как и в прошлые разы, – усмехнулся Воробьев. – В иске им откажут, они подадут кассационку и обвинят судью в предвзятости.
– В чем суть нынешних претензий?
– Ничего нового, – юрист прикурил. – Армянских дел мастер [54] опять возмущен поруганием памяти своей патронессы и требует миллион рублей за ущерб. Фигня. От Русико уже все устали. Но его крики о ментовском беспределе навели меня на интересную мысль.
– Поделись, – предложил Денис.
– Русико орет о том, что никак не может найти мусоров, которые его обыскивали сразу после убийства патронессы. Типа, они были в масках, и теперь не узнать, кто именно свистнул его радиотелефон и бумажник.
– Врет он про мобилу и лопатник, – уверенно заявил Рыбаков.
– Может, и врет, – легко согласился Воробьев. – Но не в этом дело. Немного поразмышляв на эту тему, я пришел к выводу, что ментовский беспредел можно довольно легко остановить. У меня родились две идеи [55]. Одна по «маскам-шоу» [56], другая касается дорожных инспекторов.
– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался Денис.
– Первая идея: что сделать, дабы люди в масках не чувствовали себя неуязвимыми и не пинали всех подряд? Оказывается, решение довольно простое. Им всем надо перед каждой операцией выдавать номера. На грудь и на спину, как лыжникам. И еще указывать, какой структуре принадлежит номер... Тогда любой пострадавший может прийти в ту же прокуратуру и конкретно указать, кто его бил. Прокурор дает запрос, кому принадлежал в тот день номер такой-то, и пошла разборка.
– Ага, щас! – хмыкнул Рыбаков. – Ты что, не знаешь, как у нас прокуратура работает? Отпишутся, что не было такого номера, и все. Ветошных прокуроров уже давным-давно нет.
– Не все так печально, – защитник свободы отрицательно покачал головой. – Здесь главное – наличие бумажки и то, что в ней накалякано. Ведь одно дело, когда терпила пишет «неизвестные люди в масках», и совсем другое – «сотрудник такого-то под разделения под таким-то номером». Проверка обязательно состоится. Пусть поначалу корыта дворницкие [57], – Воробьев ненавязчиво продемонстрировал что и он неплохо знаком с феней, – будут по старинке заявы под сукно запихивать. Не о том речь! А о том, что при подобном раскладе сами собровцы или омоновцы уже не будут чувствовать себя неуязвимыми и поостерегутся дубасить всех без разбору.
– Возможно, ты и прав, – Денис поставил ног на радиатор парового отопления. – А что с ГИБДД?
– Аналогично, – гордо сказал Андрей. – При любой остановке машины инспектор сначала заполняет специальный именной талончик – номер автомобиля, время, причина остановки. Выдает его водителю, а уж затем просит предъявить документы. У водилы на руках остается подтверждение, что его стопорнул конкретный мусоренок, и бумажка с обоснованием остановки. С такой бумажкой можно легко идти в суд, если чем-то недоволен.
