«Мы не хотим начинать военных действий, — заметил государственный секретарь Дж. Шульц, выступая в январе 1986 года на специальной конференции в Университете национальной обороны в Вашингтоне, посвященной «конфликтам малой интенсивности». — Но мы не можем больше оставаться пассивными, сталкиваясь с самыми разнообразными опасностями в туманной сфере между войной и миром». Многие ограниченные конфликты, утверждал он, могут в конечном счете вылиться позднее в гораздо более серьезный конфликт, а потому США «должны быть готовы использовать свою политическую, экономическую и, если потребуется, военную мощь, пока проблема еще поддается урегулированию и угрозу можно отразить».
Казалось бы, государственный секретарь даже апеллирует к здравому смыслу. Но у тех, кто хорошо помнит начальный этап втягивания США в войну во Вьетнаме, такие доводы не могут не вызывать сомнений: в то время вашингтонские стратеги тоже призывали к ограниченному развертыванию военной мощи США якобы ради того, чтобы предотвратить более широкое участие позднее.
Администрация Рейгана возложила контроль за реализацией доктрины «неоглобализма» на «Комитет-208», в который вошли, в частности, представители ЦРУ, министерства обороны, бюро разведки и исследований госдепартамента. Не случайно главенствующее положение в аппарате комитета заняло именно ЦРУ, директор которого явился одним из главных пропагандистов доктрины.
Далеко не случайно выбрано и время для поднятия ажиотажа вокруг «конфликтов малой интенсивности» и в целом «неоглобализма». Принятые на XXVII съезде КПСС планы ускорения экономического развития и перестройки хозяйственного механизма СССР вызывают серьезное беспокойство в правительственных кругах Вашингтона. Вот почему, по замыслу авторов доктрины, она должна быть направлена на достижение сразу нескольких целей.
С одной стороны, «неоглобализм» должен послужить средством оказания психологического давления на Советский Союз, своего рода «превентивным ударом», которым нужно нейтрализовать ожидаемую активизацию внешнеполитической деятельности СССР в отношении развивающихся стран. С другой — угрожая Советскому Союзу конфронтацией в ключевых районах мира, заставить его пойти на дополнительные затраты, «обескровить» советскую экономику и тем самым сорвать выполнение программы, одобренной XXVII съездом КПСС.
Появление доктрины «неоглобализма», очевидно, нельзя не рассматривать и как попытку администрации США произвести определенную переоценку стратегической ситуации в мире в надежде выработать наиболее оптимальный внешнеполитический курс страны на длительную перспективу. В США все большее признание получает мысль о том, что в глобальном ядерном конфликте с СССР в условиях сложившегося военностратегического паритета невозможно рассчитывать на победу. Поэтому США делают все больший акцент на политике в развивающихся странах. Для достижения поставленных целей администрация намерена навязать развивающимся странам свои экономические, политические, военные и социальные условия, нейтрализуя таким образом влияние в них Советского Союза.
Доктрина «неоглобализма», по существу, призвана легализовать неоколониалистские, имперские амбиции США, оправдать перед американской общественностью проводимую Вашингтоном политику «с позиции силы» в отношении СССР, развязать тем самым руки администрации для «отбрасывания коммунизма» в глобальном масштабе, избегая при этом ядерного конфликта между США и СССР. Одновременно Вашингтон рассчитывает привлечь к реализации своих планов союзников по НАТО и Японию, приобрести еще один рычаг воздействия на них, заинтересовав эти страны возможностью обеспечивать собственные неоколониалистские интересы под прикрытием совместной борьбы против «советского экспансионизма».
«Неоглобалистские» тенденции проявлялись в действиях администрации США и раньше в различных регионах мира и ее позициях во многих областях международной деятельности, в частности на советско–американских переговорах в Женеве. Выдвигая на первый план «региональные конфликты», Вашингтон пытался отвлечь внимание мировой общественности от неконструктивного подхода США к контролю над вооружениями, оправдать отказ администрации заинтересованно рассматривать советские предложения в области разоружения.
Практическая политика Белого дома по «урегулированию региональных конфликтов» фактически сводилась к обострению противоборства с СССР. Министр обороны К. Уайнбергер публично призывал к «глобализации» американской внешней политики, вытеснению Советского Союза из так называемого «третьего мира». В ходе одного из своих визитов в страны Азии он подтвердил особо важное значение тихоокеанского региона в рамках «неоглобалистской» политики США. Шеф Пентагона использовал свой вояж для получения поддержки политики вашингтонской администрации у принимавших его правительств в отношении Советского Союза и заодно обсудил с ними необходимость расширения политической, военной и финансовой помощи ряда азиатских стран антиправительственным силам в Кампучии.
* * *
Если отвлечься от официальных заявлений представителей американских администраций, часто преследующих пропагандистские цели, и обратить внимание на их практические шаги в военно–политической области на протяжении всего послевоенного периода, можно обнаружить очевидную преемственность во внешней политике Вашингтона. При всех зигзагах и колебаниях ее главной целью остаются защита интересов американских корпораций за границей, подавление национально–осво–бодительного движения, нанесение максимального политического и экономического ущерба социалистическим странам. Независимо от их партийной окраски сменяющие друг друга администрации последовательно проводили линию на экспансию монополистического капитала, и, хотя каждая из них выдвигала свои внешнеполитические и военные доктрины, существо практических действий США оставалось неизменным —в целях достижения мирового господства, опираясь на военную и экономическую силу, всячески расширять и закреплять сферу влияния империализма США. Не исключение и взятая сегодня на вооружение администрацией США доктрина «неоглобализма», в которой старые мотивы разыгрываются на новый лад.
История тайной дипломатии США и подрывных акций американских спецслужб убедительно свидетельствует: при выработке важнейших внешнеполитических решений Белый дом всегда исходил из первоочередной необходимости расширения международного влияния США как государства, не только обладающего устрашающим военным потенциалом, но и готового без колебаний применить его для достижения своих глобальных целей. На языке секретных правительственных документов это означало «психологически воздействовать на противника», а союзникам внушить, что США располагают эффективными средствами для обеспечения прочного заслона от «коммунистического проникновения».
Что касается «теоретической накачки» доктрины «неоглобализма», она вряд ли может претендовать на качественно новое переосмысление роли США в современном мире. Практически все ее постулаты в той или иной степени перекликаются с уже известными концепциями, авторство которых принадлежит Г. Киссинджеру и генералу М. Тейлору, еще в конце 50–х годов предложивших Вашингтону «решение ядерной дилеммы». (В то время первый был профессором Гарвардского университета, второй — начальником штаба сухопутных войск.)
И тот и другой с сожалением признали парадоксальность противостояния ядерных арсеналов СССР и США: чем больше разрушительная сила этого оружия, тем меньше возможности у обладателя использовать его. И тот и другой пришли к выводу, что ядерная война бессмысленна, ибо глобальные масштабы причиненных ею разрушений не позволят ни одной из сторон претендовать на победу. «Внушаемый ядерным оружием страх и его разрушительная мощь парализуют действие», — подытожил Г. Киссинджер в своей книге «Ядерное оружие и внешняя политика». Одним словом, бессилие силы.
Впрочем, парадоксальная идея о том, что наращивание военной мощи приводит к парализации арсенала ядерного оружия, не укладывалась в представлении пентагоновских генералов, пугала их. Как это так — чем мощнее оружие, тем меньше возможности его использовать! Как это так — угроза применения ядерного арсенала уже отживает свое!
Независимо друг от друга Г. Киссинджер и М. Тейлор разработали стратегические концепции глобальной политики, в которой совмещались бы две далеко идущие цели. Одна — избежать гибельной для всех ядерной войны. Вторая — «отбросить коммунизм», ведя дело к постепенной его ликвидации. Эта цель диктовала необходимость постоянного наращивания вооружений. Фатальные последствия применения ядерного оружия удерживали США от использования военной мощи, но их имперские амбиции толкали на ее применение в интервенционистских, агрессивных целях.
