да такие бусы, каких ни у кого нет. Не откладывая в долгий ящик, Бордом взял ещё один зуб тардыма и начал вырезать, сказав, что бусы будут к ярмарке. Анита, внимательно наблюдавшая за работой загонщика, вполголоса, чтоб никого не разбудить, спросила:
– Ярмарка, я уже много о ней слышала, а в последнее время слышу всё чаще. Мне немного непонятно почему так готовятся к торгу с купцами и зачем делать бусы именно к ярмарке? Я же не собираюсь их продавать!
– Ярмарка – это не только торг, на неё собирается много охотниц и загонщиков. Не только наших соседей, но и из дальних племён, – тоже тихо ответил, не отвлекаясь от работы, Бордом. Дальше он рассказал, что это что-то вроде праздника совершеннолетия, и там тоже охотницы будут выбирать себе загонщиков. Только из других племён. Иногда даже бывает, что охотница уходит из своего племени и переходит в племя выбранного ею загонщика. Именно так и произошло с молодыми охотницами сёстрами Арлитой и Архитой, они перешли в племя волчиц, присмотрев себе там молодых загонщиков. Анита согласно кивнула, подобный обычай предотвращал вырождение. Ведь племена были небольшими и в конце концов в таком маленьком сообществе все стали бы родственниками. И теперь стало понятно отличие Арлиты и Архиты от остальных волчиц, те были крупнее миниатюрных сестёр, а Алита была очень похожа на свою мать – такая же маленькая. Рассказывающий дальше, Бордом пояснил, что сёстры-охотницы были из племени ласок, живущем на севере, ближе к горам.
– Они все там такие – небольшие, загонщики тоже. Но девушки у них очень красивые! – говорил Бордом, не переставая вырезать фигурки, Анита кивнула соглашаясь, действительно, Арлита с Архитой считались бы красавицами в любом обществе, как и Алита. Да и Анита, мало обращающая внимание на парней, постоянно ловила на себе их взгляды, а Дороти часто вздыхала, глядя на Аниту.
– Мне бы твою внешность, – говорила пышечка Дороти, – они все были бы у моих ног!
Бордом ещё долго рассказывал о ярмарке, у Аниты начали слипаться глаза, она пошла спать, а Бордом ещё долго резал кость, наслаждаясь самим процессом.
Турул Зурилья
Высокий, смуглый с носом чуть горбинкой человек оглядывал торжище перед ним. Торговцы разложили свои товары прямо на земле, на кусках грубой ткани. Оно и понятно, в этих диких местах торговать цивилизованно невозможно, что такое прилавок здесь даже не представляют. Здесь-то и денег нет, да и вряд ли здесь знают, что такое золото, а если и знают – то не ценят, по крайней мере, у местных жителей Зурилья не видел ни одной золотой вещи. Высокий человек и был Турулом Зурилья – ловцом, или как их ещё называли – асишаром. Смотрел он не столько на предлагаемые шкуры, сколько на девушек, их принесших. Товары самого Зурилья точно так, как и товары остальных торговцев лежали на земле, но в отличие от остальных здесь были только украшения, много украшений, очень ярких, но при этом самых дешёвых, их-то всё равно бросить придётся. Да и не купит их никто, даже местные дикари, дешёвку сразу видно. Украшения разложили только что, до этого Зурилья для обмена ничего не выставлял, он и Линалья, его заместитель и помощник, с многозначительным видом ходили и рассматривали предлагаемый местными товар, словно думая, стоит ли предлагать свои богатства в обмен на эти шкурки и кости, показываемые дикими жителями буша. Заинтересовали емкости с внутренностями и железами турункора – пустынного зверя. То, что предлагали местные, было очень ценно само по себе, но находилось далеко от берега. Зурилья и Линалья переглянулись и синхронно вздохнули – придётся ограничиться традиционной добычей. Зурилья с сожалением посмотрел на емкости и перевёл взгляд на направляющихся к его товару девушек, придётся довольствоваться этими, напасть на их лагерь не получится, на ночь они уезжают от реки на своих верховых ящерах. Да и сколько их там, в том лагере, плюс мускулистые мужчины, вооружённые копьями – вон их здесь примерно столько, сколько и девушек. Правда они не приехали, а пришли пешком. Вернее прибежали за всадницами, здесь их немного и группа прикрытия может их задержать, пока остальные погрузят захваченную добычу на лодки. А в их лагере мужчин может быть гораздо больше.
Зурилья ждал, когда к его товару подойдут те две девушки, что он сразу заприметил. Они были меньше остальных, крупных и мускулистых. Эти две очень похожие друг на друга, видно сёстры близнецы, были красивы особой дикой красотой. А их миниатюрность только добавляла шарма этой красоте. Этих двоих Зурилья и Линалья решили взять на себя, остальных возьмут другие члены отряда, сейчас изображавшие торговцев. Девушки направились к раскладке украшений, и Зурилья, оглянувшись, удовлетворённо отметил, что три его лодки уже на воде, махнув рукой командиру группы прикрытия, повернулся к подходившим девушкам, отметил их бусы, искусно вырезанные фигурки из кости, пожалуй, за такие бусы любая аристократка Гардарьи заплатит не меньше сотни лу.
Девушки подошли, и одна из них что-то сказала, видно, не очень лестное о разложенных украшениях, вторая после этого даже не стала нагибаться, чтоб рассмотреть разложенное. Остальные, те, кто подошёл раньше, повернулись к первой, та сказала еще что-то, и у всех на лицах появились брезгливые мины. Зурилья понял, что медлить нельзя и, не дожидаясь группы прикрытия, скомандовал:
– Начинаем!
Он, Линалья и остальные десять человек его команды достали маленькие шкатулки и, словно желая показать девушкам что-то ценное, подняли коробочки до уровня их лиц.
– Разом! – снова скомандовал Зурилья, и лжеторговцы, открыв шкатулки, дунули, так чтоб их содержимое попало в лица девушкам. Как и следовало ожидать, вдохнувшие порошок девушки осели на землю. Шагнув вперёд, люди Зурильи их подхватили и, забросив на плечо, побежали к лодкам. Краем глаза Зурилья заметил, что у Линальи что-то пошло не так, маленькая девушка успела пригнуться, и порошок не попал ей в лицо, но и оседающий он должен был обездвижить её. Но дикарка, пригнувшись, ринулась вперёд, ударив Линалью по печени, тот какое-то мгновение стоял ошеломлённый, а миниатюрная девушка, распрямившись, быстро подняла руку к его голове. Мужчина, гораздо выше девушки и в два раза шире, заревевший после первого удара, молча упал к её ногам. Зурилья каким-то чувством или местом понял, что что-то пошло не так, очень не так. Забросив свою ношу в ближайшую лодку, он закричал:
– Уходим! Быстро! – И оттолкнув лодку, запрыгнул в неё сам, гребцы, привстав на одно колено, быстрыми взмахами вёсел погнали лодку от берега. Вторая лодка, в которую загрузились остальные
