куш слетятся все, и если есть нам на что действительно надеяться, так на то, что поубивают друг друга за право участия ради последующего дележе.
— Дааааа… — Протянул я. Умирать не хотелось, да и адреналин не сдавал позиции, но сердце чуяло серьезность ситуации. — За такие деньги что бы и не прихлопнуть кого-нибудь, я их прекрасно понимаю!
— Сколько? — Прозвучал негромкий голос. Я, вздрогнув, обернулся. Маг, так и не дождавшийся нашей сегодняшней тренировки, стоял скрестив руки и разглядывал нашу троицу смертников.
— Что "сколько", наставник? — Я ощутил как ладонь эльфийки сжала мою.
— Сколько эти твари решили украсть? — Уточнил он все тем же равнодушным тоном.
Глава 14
День 94. Продолжение.
Этот разговор я никогда не забуду.
— Двести тысяч. Серебром.
— Неплохо.
— Вы одобряете?
— Разумеется.
— Но справедливо ли это?
— Это законно. Тем более, что справедливость восторжествует в любом случае, и уже к вечеру. Не без вашего участия.
— Но… — Я недоумевал. — Почему вы тогда назвали их тварями?
— Разве это не так? Наглость и безнаказанность воровства. Даже вы догадались в чем дело. Как же мне называть людей разворовывающих казну, и ленящихся даже придумать что-то менее пошлое, чем подобная схема?
— Вам не нравится примитив?
— Мне многое что не нравится. Но воров не люблю особенно, это правда.
— Так почему вы их одобряете? — Я совсем запутался. Когда мастер маг обратился к нам, внутренее ликование было трудно сдержать. Вот оно, мелькнула мысль, опять мне везет! Сейчас этот монстр вступит в игру и поотрывает головы всем нашим врагам! Но что-то пошло не туда.
— Мне нравится их открытость. Когда враг прям, это уже не совсем враг. Это наполовину противник. Куда хуже если враг закрыт от вас.
— Так это ваши враги? — Мне не хотелось так просто терять показавшуюся было удачу.
— Да. Как и любого честного подданного его императорского величества.
— Но тогда вы бы могли присоединиться к нам и наказать этих "тварей", как вы выразились! — Я развел руки и обернулся к своей команде за поддержкой. Эльфийка стояла с непроницаемым лицом, а вот Иван закатил глаза к небу, словно я предлагал ему участие в глупом фарсе.
— Мне? Вы с ума сошли, юноша.
— Почему же?
— Потому, что только глупец будет пытаться с подобной грацией гиппопотама переложить свою проблему на чужие плечи. Только ненормальный будет думать, что у него это получится. И только сошедший с ума всерьез решится предлагать кому-либо погибнуть вместо него без причины.
— Да ведь есть причина!! Вот же она! — От непонимания и волнения я даже вскричал. — Вы же сами говорите!
— Я говорю? — Маг успехнулся. Это была первая эмоция отразившаяся на его лице за все время знакомства. — А что я говорю? Что они воры? Это так. Что они твари? Конечно. Это мое мнение. Ну и что? Это повод мне умереть вместе с вами? Тем более, что наша гибель лишь утвердит их в своей правоте.
— Да почему же гибель?! С вашими талантами..
— Ваш, с позволения сказать, "отряд" продержится несколько дольше, только и всего.
— Вы боитесь?!
— Нет.
— Но… Я задыхался. Этому магу и в разговоре удалось привести меня в "небоеспособное" состояние с пугающей легкостью. Казалось, что он видит меня насквозь, и увиденное ему нравится не сильно больше городских воров. Это бесило и не давало сосредоточиться одновременно.
— Тогда зачем вы вообще затеяли весь этот разговор? — С горечью очередного поражения спросил я.
— Из любопытства.
— Вот как. Любопытства?
— Именно. У каждого есть свой предел, после которого человек открывается полностью. Во время выступления вы можете погибнуть очень уж быстро, и я рисковал не рассмотреть все хорошенько.
— Но сейчас рассмотрели?
— Вполне.
— И что же вы там рассмотрели? — Я включил гордость уязвленного самолюбия.
— Вы подлец. И это замечательно.
— Продолжайте. Вам ведь есть что добавить.
— Да. Вы поняли, что вам грозит действительная опасность, и хотите вывернуться из нее. Но, в силу вышеупомяного мною свойства вашей сущности, вы желаете осуществить это чужими руками, в данном случае моими. Я же нахожусь в уникальном положении, вы считаете меня своим шансом. Последним шансом. Пусть вы переоцениваете мои скромные способности, но ведь вам и нечего больше оценивать, а утопающий хватается и за соломинку, как всем известно. А потому я имею редкую возможность рассмотреть человека, который внезапно ощутил дыхание смерти, и начинает мучительно отрывать от себя куски, лишь бы избежать ее. Предлагая части там, где боится потерять целое. Время идет и куски становятся все больше. Сколько же оторвете вы?
— Не вполне понимаю о каких частях, отрываемых от себя, вы говорите.
— Вам ничего не остается как попытаться меня купить. Это ясно как день. И вы уже думаете что же мне предложить, не правда ли? — Вот это да. Он улыбался.
— И сколько же вы хотите? Пятьдесят тысяч? Сто? Сто пятьдесят?
Маг расхохотался.
— Вы извиваетесь как червяк и живучи как крыса. Сейчас вам показалось самым правильным довериться интуиции и повести дело так, с внешней отстраненностью и некой усталостью, надеясь на то, что куплюсь на ваше мнимое оскорбленное благородство, то есть поверю, что оно у вас есть. Не на того напали юноша.
— Так озвучьте ваши желания, — я пожал плечами, — если они у вас есть, конечно.
— Да-да, все как я и говорю. Озвучу, не вижу проблем. Представьте на минуту, только представьте, что я согласился на ваше безумное предложение. Что же я захочу? Да попросту то, что у вас есть.
Длч начала — деньги. Пусть. Раз уж вы первым делом думаете о них, не вижу ничего предосудительного, чтобы начать с них. Итак, сколько?
— Сто пятьдесят тысяч. — С неудовольствием отметил насколько слабо прозвучал мой голос.
— Ерунда. Несерьезный разговор.
— Двести? — Я нашел в себе силы улыбнуться. — Это все что есть.
Маг вздохнул.
