Читаем без скачивания Город страшных снов - Ежи Тумановский

Основой для рождения нового демократического города Уралобурга должны были стать серьезные материальные запасы, которые следовало собрать со всей подконтрольной общине территории. Безопасность сборщикам обеспечивали физически крепкие мужчины, вооруженные ружьями и автоматами. Специально отобранные люди с утра до вечера набирали в реке воду и возили ее в здание, отведенное для ночлега. Поскольку подойти к реке получалось только в центральной части плотины, с водой возникли определенные трудности, решить которые планировалось сооружением в скором времени дизельной насосной станции. Для разъяснения новой картины мира перед сном к людям приходил священник, которому можно было задать любой вопрос. Через него же полагалось отправлять жалобу или предложение властям.

В принципе, со слов Ярослава, все выглядело относительно неплохо.

— Что-то все равно не так, — с сомнением сказал Егор. — Рассказываешь красиво, но вокруг я что-то не вижу счастливых людей, занятых возрождением города.

— Как объясняет отец Прокопий, — с грустной улыбкой ответил Ярослав, — так и рассказываю. На самом деле, разумеется, есть масса нюансов.

Одичавших собак, медведей и волков бродящих по городу охрана худо-бедно отгоняла. Хуже обстояло дело с людьми, не желавшими присоединяться к Уралобургу и выносившими съестные припасы и ценные вещи из магазинов и домов, которые власти нового города уже считали своими. Несколько стычек привели к тому, что на улицах стали появляться первые баррикады и блокпосты, а возле каждого ценного объекта помещалась охрана. Число любителей поживиться уралобуржским добром быстро пошло на убыль, зато в окрестностях завелось несколько наглых банд, как правило, оккупировавших крупные торговые центры и державших свои территории. Банды не желали подчиняться властям и даже имели наглость оспаривать право занимать центр города и строить новое общество. Одиночек, не согласных вставать под знамя Уралобурга, вокруг тоже хватало. Для борьбы с ними была создана «народная дружина». Ее патрули стали все чаще заходить на улицы, прилегающие к официальным территориям Уралобурга.

Но главное, заключалось не в этом.

И без того непростую ситуацию усугубили странные создания, которые вскоре стали появляться из стены света, перегородившей центральный проспект города.

— Так эта желтая мембрана все-таки есть! — удивился Егор. — Я думал, она уже исчезла. Не видел от Плотинки.

— А издалека ее и не видно, — объяснил Ярослав. — Только когда поближе подходишь, начинаешь замечать свечение.

— О как. А эти… странные создания — кто они такие?

— Трудно объяснить, — замялся Ярослав. — Не увидишь — не поймешь. А то и не поверишь… Что-то вроде собаки, но черные, будто сажей их обмазали. И мерцает желтым. А сзади еще шлейф светящийся тянется. Я один раз видел, издалека. Это… — он поискал слово, — это жутко.

Сначала роль желтой стены в происходящем была неясна. Несколько человек, решившихся пройти сквозь нее, назад не вернулись. Веревка, которой обвязался последний доброволец перед тем, как шагнуть в мерцающую пелену, вспыхнула желтым огнем и превратилась в облачко легкой пыли в руках тех, кто ее держал. Через пару дней из стены выбрался слепой сумасшедший. Он что-то несвязно выкрикивал, проклинал всех на свете, громко плакал, а на все попытки завязать с ним беседу, сыпал проклятиями и пытался достать собеседника длинной суковатой палкой. Ночью его растерзали звери.

И все бы ничего, но стена отсекала власти Уралобурга от значительной части города. Попытки обойти ее с юга успеха не принесли: вскоре разведчики-добровольцы наткнулись на сильную банду, обосновавшуюся в крупном торговом центре рядом с цирком, и едва унесли оттуда ноги. Обход с севера был невозможен, поскольку стена упиралась в Исеть. Можно было попробовать обойти преграду по другому берегу, но если по плотине на ту сторону удавалось перебраться без проблем, то вернуться на этот берег через мост на Челюскинцев, чтобы оказаться по другую сторону стены, мешала все та же странная сила, что не подпускала людей к реке.

Увлекшись рассказом Ярослава, Егор чуть было не сболтнул, что сумел пересечь этот мост, но вовремя прикусил язык: любая информация могла теперь стать козырем, а козыри следовало держать про запас.

В итоге, власти Уралобурга решили оставить пресловутую стену в покое и заняться более насущными вопросами. Словно оценив этот факт, стена следующей ночью ярко вспыхнула желтым, напугав наблюдателей, сидевших обычно допоздна на крыше мэрии. А потом по темным улицам хлынул целый поток каких-то светящихся существ. Судя по яростному рычанию, звери были схожи с собаками или волками, но кровавую бойню, что они устроили той ночью, вряд ли смогли бы учинить и десяток обезумевших стай.

Часть охранников и рабочих заперлись в одном из домов. Утром выяснилось: двери выломаны, всё внутри забрызгано кровью, а от двух десятков людей остались лишь воспоминания. С того момента ситуация лучше не стала. Время от времени пропадали люди, и уже дважды те, кто понадеялся лишь на крепкие засовы, исчезали вместе с дверями.

— До сих пор толком неизвестно, что за существа нападают на нас ночью, — передернув плечами, сказал Ярослав. — Несколько рабочих групп, задержавшихся до темноты, не вернулись. И следов не осталось. Это можно было бы списать на происки соседних банд, но у тех тоже стали пропадать люди, из-за чего они предъявляли претензии нам. Координатор с ними разбирался.

— Да уж, тут кипит жизнь, — пробормотал Егор, вспомнив, как всего несколько дней назад был абсолютно уверен, что остался один в огромном мертвом городе.

— Кипит. И жизнь кипит, и смерть, — грустно улыбнулся Ярослав и продолжил свой рассказ.

Единственный способ защиты от неведомой опасности заключался в готовности открыть ураганный огонь при первых признаках того, что за дверью в темное время суток кто-то есть. Огромное здание, тщательно закупоренное со всех сторон, служило укрытием для всех членов общины Уралобурга. В нем оставили один рабочий вход, перед которым располагался закрытый дворик. Как только в этом дворике однажды послышались подозрительные звуки, караульные разбудили охрану, и десяток человек разом дали во двор залп из всех имеющихся на тот момент стволов через смотровые окна и предусмотрительно оставленные бойницы.

До утра люди просидели в страхе, но никто больше не пытался проникнуть внутрь. На рассвете охрана обнаружила, что весь двор заляпан черными пятнами. Никаких других следов обнаружено не было.

— Ничего себе мистика, — с содроганием сказал Егор, представив, как нечто приходит из темноты и остановить его не может даже толстая дверь. — Ладно, с этим понятно, что ничего не понятно. А почему люди ходят в таком рванье? Ведь одежды полно. Даже если не в магазинах, то в квартирах уж точно.

— Нам нельзя брать себе сейчас ни одежду, ни другие вещи, — пожал плечами Ярослав. — Мы ведь не граждане. А все, что находится на территории Уралобурга, принадлежит гражданам. Но мы можем копить то, что станет нашим, когда получим гражданство.

— Если не граждане… то кто же мы?

— Испытуемые, — пояснил Ярослав. — Или претенденты. По-разному называют. Гражданами мы сможем стать потом, когда докажем Уралобургу свою полезность. А пока нам дали шанс произвести первичное обогащение. Днем собираем вещи и еду, вечером отдаем долю охране, губернатору с координатором, владельцу хранилища, где содержится имущество. И за питание. Плюс за ночную охрану отдельная плата. А что делать, — развел Ярослав руками, — не хочешь ночью попасть на растерзание к… этим — заплатишь как миленький. Берут, в основном, едой и золотом. Себе немного удается отложить. Зато потом, когда получим гражданство, а власти наберут новых неграждан, всё, что мы соберем сейчас, станет основой для нашего богатства.

— Ерунда все-таки получается, — покачал головой Егор. — А если те, кто проснется, предъявят права на свое имущество?

— Так они же будут испытуемыми, — объяснил Ярослав. — С отказом от прошлого имущества при вступлении в общину Уралобурга. Или врагами.

— Так вот зачем бригадиру украшения с драгоценными камнями, — пробормотал Егор. — Я искал сложный мотив, а на самом деле все до смешного просто: урвать как можно больше, чтобы, при случае, был начальный капитал.

— Конечно, — снова грустно улыбнулся Ярослав. — Большинство людей в Уралобурге озабочено именно этим. Кстати, бригадирам и охране достается далеко не самое лучшее. И они это знают, а потому иногда просто звереют. Коллекционируют то, что просто так не спрячешь.

— Это что же?

— Женщин, — просто сказал Ярослав. — У некоторых уже целые гаремы по десять-двенадцать девчонок. Кто-то из барышень ленится — готовы на что угодно, лишь бы не работать. Другим выбора не оставляют. Держат в закрытых комнатах, как в тюрьме, да навещают время от времени для удовлетворения, так сказать, потребностей. Заметил, что в бригадах женщин почти нет? Хорошо хоть, что координатор запретил отбирать жен у мужей. А то в первые дни тут такое было…