Читаем без скачивания «Кино» с самого начала - Алексей Рыбин

– Нет, я думаю, что мы снова все сделаем с «Аквариумом». Это профессионалы, они сделают все как надо. Наши ребята еще не готовы. Новый альбом должен быть по музыке безупречным – они этого сделать не смогут.

– Нет, я не согласен, – сказал я. – В таком случае нужно подождать, пока Юрка с Максом все отточат, – мы должны этот альбом делать своим составом.

– Не надо меня учить, как мне делать мой альбом.

– Витя, если это твой альбом, делай его, пожалуйста, как хочешь. А если это альбом «Кино», то это должно быть «Кино».

– Леша, если у тебя такое настроение, то ведь я могу записать мой альбом и без твоей помощи.

– Пожалуйста, – сказал я и повесил трубку.

Больше мы с Витькой не созванивались никогда. «Мы странно встретились и странно расстаемся…» Дурацкий спор вдруг стал причиной совершенно дикого разрыва – группа «Кино» перестала существовать. Это было как-то странно, совершенно, казалось бы, на пустом месте – ну, повздорили, ну, помирились… Но мы не вздорили и, соответственно, не мирились. Я чувствовал, что напряжение внутри «Кино» в последние месяцы росло, – и вот прорвалось…

Я заезжал иногда к Каспаряну, Витька ему тоже не звонил, мы поигрывали немного, а потом я перенес свою музыкальную деятельность в Москву – стал ездить туда каждую неделю и играть дуэтом с Сережкой Рыженко. С Юркой, естественно, я видеться тоже перестал.

Однажды, месяца два спустя, я встретил его случайно на улице и узнал, что Витька позвонил ему и предложил поиграть. Ну, в добрый час…

Глава 12

Саша Старцев (Саша-с-Кримами) нетвердыми шагами бродил по вытоптанной и неровно засыпанной гравием полянке, чудом оставшейся незастроенной и спрятавшейся среди серых пятиэтажных домов, стоящих ровными рядами за белой стеной универмага «Московский». В руках у Саши была ракетка для бадминтона и волан, и он чертил и чертил на земле носком кроссовки линии, которые, вероятно, казались ему прямыми. Я и Валерка Кириллов сидели поблизости на зеленой травке, рано пробившейся этой весной и маленькими островками разбросанной по полянке. Мы курили и молча смотрели на Старцева и Липницкого, размахивающего второй ракеткой и пытающегося вспомнить приемы затейливой игры.

Мы собрались сегодня у Старцева – Б. Г., Липницкий, Майк с Кирилловым, давно уже ставшим барабанщиком «Зоопарка», и я. Уходящий в прошлое «Аквариум», осколок старого «Кино» и с трудом просыпающийся от многолетнего летаргического сна «Зоопарк».

Апрель в этом году оказался, на удивление и радость всем нам, теплым и солнечным, и это было здорово. И было здорово то, что мы собрались опять все вместе, и на столе, несмотря на трудное в общем время, было мясо и были зелень, и помидоры, и водка, и сухое вино в трехлитровых банках. Последние яства, правда, не пользовались уже такой тотальной популярностью, как прежде: я уже давно не пью, Борис тоже не пьет – он за рулем. Обучает его соблюдать правила дорожного движения Вовка Дьяконов – тот, что был когда-то арестован за два пальто – помните? Пьющие еще друзья поднимают тосты за встречу, за друзей, за то, за се… Старцев и Липницкий собрали нас сегодня как бы по делу – они собираются издавать журнал и пишут книгу. Журнал о роке и книгу о рокерах. И это тоже здорово – журнал про нашу жизнь и книга про нас. А сегодня ведь Пасха! И мы, похристосовавшись, сидим за столом и, как всегда, совершенно не занимаемся делом, из-за которого собрались. Мы вспоминаем дела десятилетней давности, всякие веселые истории, из которых, кажется, только и состоит наша жизнь. Да, неприятности как-то стерлись и ушли, а кайф, который был и есть в нашей жизни, – он здесь. Майк имеет несколько помятый вид – вчера была десятилетняя годовщина его свадьбы с Натальей. Десять лет назад мы беспредельничали на этой свадьбе, которая пела и плясала в огромной квартире идущего на капитальный ремонт расселенного дома. Эту квартиру за символическую даже по тем временам плату снимал наш хороший приятель, гитарист и поэт-бессребреник, любитель Фолкнера и розового портвейна Паша Крусанов – теперь ведущий редактор и реальный хозяин модного и солидного книжного издательства «Васильевский остров».

Липницкий зовет меня к себе на дачу под Москвой – отдохнуть, подышать свежим воздухом и поиграть на хороших гитарах – трофеях гастрольной деятельности «Звуков Му». Сашка уже не играет на басу в этом знаменитом коллективе, да и, кажется, никто уже там не играет, кроме самого Петра (он же болгарин Побелка Потолков, он же татарин Рулон Обоев – это псевдонимы Петра начала восьмидесятых). Я с радостью принимаю приглашение, и мы договариваемся вместе встретить древний языческий праздник – Первое мая.

Старцев все пытается перевести разговор в русло литературы – поговорить о будущей книге и будущем журнале. Саша-с-Кримами уже десять лет издает рукописный «Рокси» и наконец-то вроде бы получил возможность напечатать журнал типографским способом. Ряды «Кримов» и Клэптонов на полках Сашиной квартиры заметно поредели – комната забита теперь папками с сотнями машинописных листов интервью, статей и обзоров рок-жизни нашей страны, на самом видном месте стоит огромная пишущая машинка, к которой Саша иногда машинально поворачивается и тянет руки к клавишам, а потом спохватывается и хватается смущенно за банку с вином и наливает гостям мутный желтый напиток.

Пока друзья смакуют сухое, мы с Борисом выходим на кухню покурить и поговорить – мы очень давно не встречались. Борис, слава богу, вернулся из Англий и Америк и занимается записью новых песен на своей уже студии.

– Как ты живешь? – спрашивает он меня.

Я говорю, что хотел бы совсем с музыкой завязать, но ничего не выходит. Вроде бы удалось уже, но вот в Нью-Йорке, в блюзовом каком-то кабаке поиграл двадцать минут на классном фэндере с тамошними музыкантами, и этих двадцати минут мне хватило для того, чтобы снова перевернуть свою жизнь. Можно бросить пить, можно даже отказаться от никотина, но если человек играл на сцене рок-н-ролл, то, как бы он потом ни вертелся, обязательно вернется к этому.

– Да, – говорит Борис, – вот и Сева Гаккель тоже…

Да, Сева тоже одно время предпочитал рок-н-роллу большой теннис, а на последнем рок-фестивале смотрю на сцену – ба! Сева с Ляпиным такое творят, как десять лет назад… Все мы, короче говоря, остались такими же безумцами, и сколько ни махай ракеткой и ни изображай из себя «волну», как я, сменив было рок на пантомиму, стоит услышать: «Satisfekshn» или «Twist & Shaut» – и все снова летит к черту. Или – к Богу?..

Борис вскоре покидает нас – как всегда, дела, запись, снова запись. Майк уезжает с ним – к жене, а Старцев, допив сухое, вдруг начинает назойливо предлагать пойти поиграть в бадминтон, несмотря на то что два главных игрока – он и Липницкий изрядно нетрезвы, мы с Кирилловым играть не хотим, а на улице дует сильный ветер. Ему все-таки удается уговорить нас, и мы идем на полянку.

Пока немолодые и нетрезвые спортсмены готовятся к поединку, мы с Кирилловым закуриваем, и он начинает вспоминать нашу запись в Малом драматическом. И я вспоминаю ту музыку, тот драйв и кайф, то веселье, те концерты. И, что радует, этот драйв и эти концерты, настоящие рок-концерты, не закончились и теперь, когда, кажется, с головой захлестнула страну мутная вонючая река безвкусного и бездарного попса. Это только совсем молодым и глупым девчонкам кажется, что пахнет эта река дорогими духами и мужской силой, а я-то знаю, чую настоящий запах – запах ведомостей и договоров, директоров и администраторов, бухгалтерских холодных пальцев и малюсеньких потных мозгов советских композиторов и поэтов-песенников, запах лицемерия и лжи.

Но безумствует еще Ляпин, чьи работы вызывают разноречивые оценки, а мне нравится его музыка – это наше, настоящее битническое зверство. А Борис – бодр, светел, и поет себе что хочет, и, как всегда, очень хорошо. И Майк время от времени ошарашивает тинейджеров, плавающих в тягучем киселе вместе с «Наутилиусом Помпилиусом», своим мощным и диким рок-н-роллом. И братья Сологубы, и Вовка Леви, который умудрился разогнать за пятнадцать минут синюшный параноидально-алкогольный туман последнего ленинградского рок-фестиваля. А Коля Васин, который устроил под завязку этого психопатического мероприятия маленький, но такой задорный и свежий концертик на выставке в Гавани, что впечатлений от него осталось больше, чем от трех дней грохота в «Юбилейном». Все действуют, как и прежде, и даже я уже записал на кассету четыре новые песни. И Алексис-Ливерпулец продолжает веселиться и бесчинствовать, Юфа снимает полнометражный художественный фильм – он теперь кинорежиссер, и с Марьяшей я иногда созваниваюсь, но ее трудно застать дома – она теперь директор «Объекта насмешек» и все время пропадает в поездках. Олег заходит в гости ко мне, а я недавно заходил в гости к Гале – к той, у которой мы с Витькой как-то встречали Новый год; живет она в очень удобном месте, недалеко от центра – в Джерси-Сити, одна остановка на метро до Манхэттена.