— Мама, братик. Отец. — Я нахмурился. — Он пропал без вести, вместе с кораблем. Исчез целый дирижабль, с экипажем. Так и не нашли до сих пор, никаких следов.
— Извини. — Варя закрыла портмоне, и вернула его мне. — Я не знала. Мне очень жаль.
— Это было давно, Варя. Я уже смирился. Привыкнуть к этому невозможно. — Принимая кожаный кошель, я случайно взял в свою руку ладонь девушки, и мы какое‑то время держались за руки. Потом Варя, покраснев, отобрала руку.
Какое‑то время мы сидели молча, потом Варвара снова стала смотреть на ночную землю, благо луна светила хорошо. Иголки собирать можно.
— А это что? Город? Ты же сказал, что тут никто не живет? — повернулась ко мне удивленная девушка. — И что это за огромное озеро? Тут же Куйбышевское водохранилище было, Камское устье, Кама, Волга. А сейчас просто озеро.
— Это? — Я выглянул за борт. Внизу переливался светом небольшой городок. — Это Иннополис, тут старатели, поисковики, наемники пар спускают, после розысков. Неплохой городок. Им клан Кофманов владеет.
— Как владеет? — Удивилась девушка. — Нет, я понимаю, что у вас капитализм, частная собственность, и прочие всякие непотребства. — Тут она улыбнулась, и развела руками. — Вася, я комсомолка, ну не могу пока думать по — другому. Но как можно владеть целым городом?
— Ну, целым городом Кофаны и не владеют, они владеют электростанциями, системами жизнеобеспечения, и всеми продуктовыми магазинами в Иннополисе. Плюс проценты в каждом заведении, где спускают пар старатели. — тут я промолчал, что некоторые из этих заведений, так сказать. Используют труд очень симпатичных девушек, и я разок оттянулся в здешнем борделе. Просто хорошо отдохнул, после очень тяжелого рейса. — Кофман — основатель строил этот город, был каким‑то начальником. После Катастрофы Казань, да и остальные города были разрушены. Множество погибших, инфраструктуры городов нет, начавшиеся эпидемии. Военные договорились с Кофманом, что он на месте стройки организует центр спасения. Ну, он это и сделал, качественно и быстро, потом построил на месте центра спасения город. При этом сумел прибрать к рукам основные средства. Хитрый мужик был. И очень башковитый. — Я поглядел на огни этого городка, и перевел взгляд на светящиеся стрелки часов. — ну, вот и вахта заканчивается, Варь, скоро смена.
— Надо же, как быстро все пролетело. — Белова встала, поправив юбку. — Вась, мне можно самой уйти, это не нарушит никаких правил?
— Варь, не заблудишься? Хотя, тут сложно заблудится. Сейчас спрошу дежурного. — И я включил микрофон…
— Какой кайф!!! — Я медленно опустился в парящую воду геотермального источника на самом краю острова, практически у среза Соловецкого моря. — Как хорошо!
Все, заканчивается этот карантин. Месяц ничего ниделания. Первые две недели в боксе — одиночке, если бы не планшет и телевизор — с ума сойти можно со скуки. Да еще эта больничная одежка.
У девчонки — кладовщицы оказалось извращенное чувство юмора, выдала мне рубаху до колен с развеселыми желтенькими утятами. А на сменку — с лягушатами, причем розовыми. Когда меня экипаж увидал в этом — ржач был такой, что чуть стекла не повылетали. Как меня только не называли. И лягушоночком, и утенькой, и еще по — всякому измывались.
Впрочем, это было потом. А первую неделю я просто ел и спал. Даже упражнения на три дня забросил, отсыпался. Потом глухой карантин сменили на более мягкий, разрешили ходить в общую столовку, где у меня нехилый конфуз случился. Белья‑то, окромя этой рубашки, не выдали. Так все и ходили как малолетки, голозадые. Ну, у меня еще кинжал некроманта на голени пристегнут, а на другой дирринджер, без оружия я себя совсем голым чувствую.
Ну, а тут я Варю встретил. А фигура‑то у Варвары на зависть, рубашка ее как вторая кожа обрисовала.
Ну, и у меня из‑за воздержания конкретный стояк случился, прямо посреди столовки, да еще с подносом. Хрень, короче.
Девки хихикают, Варя красная стоит, но поглядывает. И какой‑то пацан у мамы спрашивает — "А чего у дяди там торчит?".
Короче, неудобно вышло, право слово.
Усмехнувшись. Я откинулся на мшистый валун, и прикрыл глаза. Здорово здесь, просто потрясно. Раньше тут холодина была, но после Катастрофы что‑то сместилось, и горячие ключи забили. Сейчас бы даже зимой тут трава могла бы расти, но темно, полярная ночь. Зато сейчас белые ночи, темноты нет вообще, так. Легкие сумерки.
Какое‑то время я просто и откровенно балдел, наслаждась теплом, запахами хвои, йода, водорослей. Легкий ветерок бодрил и освежал, кричали на далекой скале птицы, и где‑то далеко, на грани ощущения, госпиталь института.
Впрочем, кто‑то сюда идет. Из живых людей.
Я лениво приоткрыл глаз, и поглядел на слегка вытащенный из расстегнутой кобуры наган. Я особо не расслабляюсь, тут и белый мишка может прийти, и бурый. И следом за ними приходит полный песец, ежели варежку раззявить. А так — энергетика у моего пистоля почти как у американского.44 Магнума ремингтоновского. И пустоголовые в барабане, первые три. Потом серебрушка, и снова три пустоголовых свинцовых.
Впрочем, через двадцать минут на тропке, ведущей к этому источнику, я узнал Варю. Девушка пробежала по брошенному через ручей бревну, балансируя руками, и вскоре стояла около каменной чаши, в которой отмокал я.
— Варя? — Ничего умного я придумать не мог, просто сидел и смотрел на девушку. А та, решившись, скинула с себя пушистую кофту. Стянула через голову больничную рубаху, и, обнаженная, шагнула в чашу. Встала на колени, потянулась ко мне, намереваясь поцеловать. И я понял, что я ничего не могу с собой поделать, обнимая и целуя красавицу и комсомолку. Не очень опытную, кстати, если не совершенно неопытную.
Через какое‑то время я устраивал Варвару животом на весьма удобном для этого, теплом мшистом валуне около чаши. Основательно залюбленная девушка сначала просто послушно укладывалась, но потом вскинула голову.
— Вася, ты чего задумал? А, так нормально. Нет, так хорошо! О — о! Здорово! Давай, давай! — Варя прогнулась подо мной, запрокинув голову, и накрыв своей ладонью мою руку, ласкающую ей грудь…
Потом мы просто лежали в теплой воде, молча и обнявшись.
— Вась. Я понимаю, что сама пришла, и, можно сказать, тебя соблазнила. Но что ты дальше думаешь делать? Будешь выбирать между мной и Сарой? С ней же ты тоже любовью занимался? — Варя повернулась, и посмотрела мне в глаза. — Учти, я девушка упрямая, и буду за тебя бороться!
— Варь, знаешь, у меня и в душе и в сердце бардак. — Абсолютно честно ответил я, поглядев в сине — серые глаза, и с трудом вынырнув из них. — Ты мне очень нравишься, Сара тоже. Как выбирать — не знаю. Хоть разорвись пополам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
