Бенедикт обернулся к нему и воскликнул: «Перекрести свое сердце, брат, что это ты говоришь? Перекрести свое сердце». И велел молодому монаху уйти в келью, чтобы тот пришел в себя и избавился от гордых мыслей.
Святому Бенедикту было дано и одно из самых потрясающих в истории христианской мистики видений: однажды ночью он молился перед распахнутым окном и «весь мир словно собрался в один солнечный луч»…
Можно считать чудом и то, как вообще среди всеобщего хаоса и растерянности мог появиться такой упорядоченный и осмысленный мир, устроенный святым Бенедиктом.
Варвары внушали римлянам невероятный ужас. Вот, к примеру, как выглядят гунны в описании Аммиана Марцеллина: «Их дикость превосходит все мыслимое; с помощью железа они испещряют щеки новорожденных глубокими шрамами, чтобы в зародыше уничтожить волосяную растительность, поэтому, и старея, они остаются безбородыми и уродливыми, как евнухи. У них коренастое сложение, сильные руки и ноги, широкие затылки; а шириной своих плеч они внушают ужас. Их скорее можно принять за двуногих животных или за те грубо сделанные в форме туловищ фигуры, что высекаются на парапетах мостов…» Марцеллин описывает пищу германцев из сырого мяса, их одежду из шкурок полевых мышей, которую они носят до тех пор, пока это «тусклое одеяние» не распадается от ветхости…
Но если бы все было так, тогда невозможно понять, как эти дикие, первобытные люди, только что вышедшие из лесов, смогли одолеть закаленные в сражениях римские легионы. По сведениям историков, германские племена, заполонившие в V веке Римскую империю, имели свои традиции, развитые ремесла, в частности, тонкую технику обработки металлов, ювелирное и кожевенное мастерство – просто это был совершенно другой, не римский менталитет.
Встретившись с королем остготов Тотилой, святой Бенедикт нашел в нем некоторый «страх Божий» и сказал ему: «Много зла делаешь, много зла сделал, хотя и раскаешься некогда в нечестии. Правда, ты войдешь в Рим, переплывешь море, девять лет будешь царствовать, но на десятом умрешь». Это предсказание сбылось. 17 декабря 546 года войско Тотилы вступило в Рим, затем вождь переплыл море, овладел Сицилией и погиб в битве при Тагине в августе 552 года после десяти лет царствования.
Некоторые считают, что под впечатлением от встречи Тотилы с аббатом Бенедиктом готы проявили некоторую гуманность при взятии Неаполя и не подвергли город полному разрушению.
Предвидел святой Бенедикт и судьбу своего монастыря в Монте-Кассино. Как-то один именитый муж по имени Феопроб, приехавший к Бенедикту, вошел в его келью и застал аббата в слезах. Бенедикт назвал причину своих слез: ему было открыто, что монастырь Монте-Кассино будет разрушен язычниками.
«Едва я мог умолить, чтобы дарованы были мне души живущих здесь братий», – сказал Бенедикт.
В 567 году аббатство Монте-Кассино и впрямь было разграблено лангобардами, но все монахи спаслись и бежали в Рим.
Каждый год в монастырь Монте-Кассино приезжала сестра Бенедикта, Схоластика, и они вместе проводили день в гостевом доме за стенами монастыря. Но однажды сестра стала уговаривать брата остаться с ней до утра.
Бенедикт с удивлением отказался – по правилам было не положено ночевать за стенами аббатства. От огорчения Схоластика заплакала, и вдруг начался такой ливень, что о возвращении на гору по скользкой тропе не могло быть и речи.
Необычный случай скоро нашел свое объяснение – через три дня Схоластика скончалась в своем женском монастыре, это была последняя встреча брата с сестрой на земле. А через несколько дней заболел и аббат Бенедикт.
За шесть дней до смерти он с присущей ему обстоятельностью велел открыть и приготовить для себя гробницу, а в свой последний день попросил, чтобы его отвели в храм. Опираясь на руки учеников, святой Бенедикт причастился Тела и Крови Христовой и во время молитвы испустил дух.
Это произошло в 547 году, Бенедикту Нурсийскому было примерно шестьдесят семь лет. Он завещал похоронить себя в Монте-Кассино рядом с храмом Иоанна Крестителя, в одной могиле со Схоластикой.
В Риме на площади перед Ватиканом полукругом стоит величественная колоннада, на которой установлены сто сорок мраморных фигур святых Западной Церкви. Семнадцатая статуя слева изображает святого старца с кубком, которого неоднократно пытались отравить завистники, – святого Бенедикта Нурсийского, провозглашенного в 1964 году покровителем Европы.
Cвятитель Григорий Двоеслов
(540–604)
Святитель Григорий Двоеслов. Икона. Тзортзи (Зорзис) Фука. XVI в. Монастырь Дионисиат, Афон, Греция.
Я считаю добродетель смирения выше всяких знамений и чудес.
… За окном раздались крики. Неужто варвары ворвались в город?
Нет, это были уже почти привычные звуки на улицах Рима – чьи-то испуганные возгласы, бессильная брань, женские причитания…
Григорий, папа римский, снова склонился над столом. Он составлял житие святого Бенедикта Нурсийского и решил еще раз перечитать то место, где прозорливый старец говорил о судьбе Рима.
Тогда, почти пятьдесят лет назад, стены Рима тоже были окружены варварами. Все были в отчаянии и говорили, что остготы под предводительством короля Тотилы не оставят от города камня на камне. Но святой Бенедикт возразил своему другу, епископу Сабинусу: нет, Рим будет разрушен не варварами, а сам собой придет в запустение, увянет, рассыплется от старости из-за бесконечных наводнений, землетрясений и других бедствий…
Григорий был тогда ребенком и видел, как, узнав о приближающемся войске Тотилы, патриции вместе со всеми своими домочадцами и слугами в спешке покидали город: огромные обозы заполнили улицы Рима.
Говорят, когда Тотила увел с собой оставшихся в городе пленных римлян, несколько дней улицы и площади Рима были совершенно безлюдны. Среди разоренных домов, разбитых статуй, покрытых копотью триумфальных арок бродили только голодные собаки, ослы да изгнанные из императорских парков павлины.
А сам Рим был похож на дряхлую, потерявшую всех своих детей, но все-таки живую волчицу…
Григорий Двоеслов, как говорили о представителях древних патрицианских родов, был римлянином до мозга костей.
Он родился в 540 году в Риме и принадлежал к знатной римской фамилии Анициев, которая дала империи немало сенаторов, консулов, префектов, а потом уже и высших церковных деятелей.
Родным дедом Григория был римский папа епископ Феликс Второй – непримиримый борец с монофизитами. А отец Григория, Гордиан, занимал важный пост в городской администрации. Не исключено, что при римском папе Агапите он нес и ответственное церковное служение – был одним из семи римских диаконов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
