– Я знаю! – Артуро смеялся, и, похоже, что он ни капельки не расстроен. – Простите, но так получилось! Цыганка была права, понимаешь? И теперь я самый счастливый человек на земле!
Цыганка? В этот раз Жасмин и правда уронила телефон. Он пролетел по скользкому полу и оказался аккурат под креслами техников, которые опять оторвались от своего желтого блокнота. Жасмин торопливо опустилась на колени и принялась шарить по полу.
– Простите, – бормотала она. – Ага, вот нашла! – Она подхватила телефон и торопливо приложила его к уху. – Мне послышалось, или вы сказали «цыганка»? – переспросила она.
– Ну да! Представьте только, она умеет предсказывать судьбу и обладает экстрасенсорными способностями. И она назвала мне имя…
– Вашей истинной возлюбленной, – закончила Жасмин, словно получив удар в живот. В некотором, пусть и метафизическом, смысле так и есть – сестра нанесла ей неожиданный удар. Ошарашенная, Жасмин опустилась в кресло. Кресло в ряду «А». «А» – это, наверное, Артуро. Или «апофеоз»? Апофеоз творчества Эми. И как она не догадалась, что тут не обошлось без ее неугомонной сестрицы!
– О да! Но как вы узнали?… Мадам Руссо, мой личный астролог, рассказала мне про цыганку. Экстрасенс, обладающий редкими способностями, совершенно необыкновенная женщина. И у нее для меня было послание. И что мне оставалось делать? Я отправился в Балтимор, и эта милейшая женщина сразу же сказала мне, что моей истинной и единственной возлюбленной является Антония Бонавентура. Мы учились с ней в одной школе, еще, когда я был юнцом и жил в пригороде Рима… И как только слова сорвались с губ цыганки, я уже знал, что это правда! Антония; объект моих юношеских мечтаний, моих фантазий! Через две минуты будет объявлена посадка на мой рейс.
Жасмин, не в силах поверить в услышанное, таращилась на металлическую пластинку с буквой «А», привинченную к подлокотнику кресла. «А» – это Антония? Жалко, что не «У». Убийство с особой жестокостью – вот что ждет Эми при следующей встрече двух сестер.
«Что-то здесь не так. Эми потеряла свои способности. Откуда же она узнала имя истинной возлюбленной Артуро? Если сейчас сестра не слышит голос… Имя моего возлюбленного она услышала два года назад, это хоть какое-то объяснение. Но как быть с Артуро? Неужели Эми просто обманула беднягу? Или она обманула меня, и голос Мэдди по-прежнему нашептывает ей имена?»
Между тем Артуро не умолкал ни на минуту.
– Так я очень на вас рассчитываю, – говорил он. – Выступите на собрании за меня, хорошо? Я знал, что вы мне не откажете, вы такая милая и замечательная! Нет, вы не просто милая – вы чудесная! Вы лучшая! Бриллиант чистой воды! Я с вами свяжусь, как только смогу.
– Не доверяйте Эми! – крикнула Жасмин в трубку, и трое мужчин в первом ряду вздрогнули и укоризненно уставились на нее. А самое обидное, что Артуро не услышал ее. Он повесил трубку и отключил телефон. Как она сама могла поверить обманщице сестре? Неужели Эми по-прежнему слышит голос? Но тогда к чему это притворство? К чему ей скрывать то, чем она так сильно гордилась?
«Впрочем, что это я?» – опомнилась Жасмин. Эми обожает обманывать, даже если это не сулит ей сиюминутных выгод: просто из любви к искусству.
Жасмин сидела в первом ряду с телефоном в руках. Зал оживал. Мимо прошли три молодые женщины. Они тащили куда-то нечто вроде полуразобранного мотора. Вот они исчезли за сценой. Больше всего на свете Жасмин хотелось тоже исчезнуть. «Выступите на собрании вместо меня», – сказал Артуро. Но как это возможно? Она не взяла с собой эскизы. Она понятия не имеет, какие именно костюмы подобрал Артуро, каково его видение эпохи, концепция спектакля. Может, он вообще планировал, что актеры будут играть нагими. А что, очень новаторская идея, между прочим. Кроме того, обнаженный Джош на сцене – это…
– Паршиво выглядишь.
Жасмин подняла глаза и увидела перед собой бывшую однокурсницу Саманту Оливию. Они, кажется, недавно встречались? Да, точно, столкнулись нос к носу подле отеля, где Артуро проводил собеседования с претендентами на должность помощника дизайнера. Боже, неужели это было всего две недели назад? Немыслимо! Жасмин пересчитала дни, чуть ли не на пальцах – пятнадцать дней. Целая жизнь.
– Ой, не надо так удивляться нашей встрече, – промурлыкала Саманта. – Право, дорогая, ты смотришь на меня так, словно я привидение. Я получила должность второго помощника осветителя.
Она глазами указала на трех мужчин в первом ряду, все еще увлеченно чертивших что-то в блокноте.
Саманта решила все же поздороваться, как положено подругам – поцеловала воздух у щек Жасмин, – и продолжала щебетать:
– Эти осветители – просто душки. Они все время говорят о ваттах и вольтах и прочей лабуде. Ну просто лапочки, хотя сами совершенно этого не понимают. Если бы только они хоть на время отвлеклись от освещения и занялись бы чем-то более земным… Я слышала, ты получила место у Артуро. Ты меня просто ошарашила. Может, ты с ним переспала? Или что-то еще?
Тут все три осветителя подняли головы от желтого блокнота и уставились на Саманту. Жасмин задохнулась. Да уж, никто так, как Сэм, не умеет вывести людей из творческого процесса и заставить задуматься о «земном».
Мысли Жасмин метались между Самантой и ее болтовней и тем, как Артуро неожиданно улетел в Рим, оставив ее за себя. Невероятно, но Эми каким-то образом добралась до дизайнера. Вот только как она могла узнать имя его истинной возлюбленной? Или все же это выдумка, очередная попытка развлечься за чужой счет? Цыгане не считают зазорным лгать людям не своего рода, это как бы считается частью культуры и помогает поддерживать ореол таинственности и мистики. А уж Эми прирожденная обманщица. Но зачем она это сделала? Каков мотив?
– Извини, мне нужно позвонить, – сказала Жасмин и, повернувшись к Саманте спиной, принялась торопливо набирать номер сестры. Саманта не желала так просто сдаваться: она уселась в соседнее кресло и принялась жадно наблюдать за Жасмин.
– Я слушаю. – Голос Эми звучал не слишком внятно, и там, где она находилась, было шумно. Словно она на вечеринке, подумала Жасмин. В полдвенадцатого утра это сомнительно, но с Эми станется.
– Эми! Это Жасмин. Что ты сделала с моим другом… – Она вдруг вспомнила по Саманту. Оглянулась и натолкнулась на очень внимательный взгляд. – С моим другом Кеном?
– С Кеном-то? – Было слышно, как Эми от души хохочет. – Я услала его. Он ищет свою принцессу.
– Но как ты узнала?
– Да я солгала.
– Солгала?!
– Он гадже, – спокойно пояснила Эми, используя слово, которым цыгане называли всех нецыган. Слово имело презрительный оттенок.
