Читаем без скачивания Царствие благодати - Йорген Брекке

— Можно и так сказать. — Он заметно расслабился, когда разговор перешел от его собрания книг на другую тему.

— А вы хорошо знакомы с библиофилами из других стран?

— Ну конечно — я же часто бываю в Европе.

— Вы ездите как частное лицо, чтобы приобретать книги себе в коллекцию?

— Так или по работе, на какую-нибудь конференцию. Это тоже бывает. Кроме того, время от времени я выполняю заказы по оценке имущества для страховых компаний.

— То есть если такой человек, как вы, не знает, кто такой Бродер Лисхолм Кнудтзон, это означает: Кнудтзон не владел и не владеет сколько-нибудь значимым собранием?

Фелиция наблюдала за выражением его лица. Она задела важный нерв — в этом не было ни малейшего сомнения. Он колебался, прежде чем ответить.

— Я этого не говорил. Мир книголюбов огромен, и как раз скандинавские коллекции мне мало известны.

— Понимаю. Но вы, конечно, не будете возражать, если мы попросим вас выяснить о Кнудтзоне побольше. Я уверена, вы справитесь с этим делом значительно быстрее нас. Полиции важно узнать об этой книге все возможное. Как об обложке, так и о начинке.

— Приложу все усилия. — Невинс надолго задумался. Наконец он произнес: — Кстати, я еду в Европу на следующей неделе.

— Правда? И куда вы направляетесь?

— Во Франкфурт.

— Там, кажется, каждый год проходит книжная ярмарка? — Фелиция сама удивилась тому, сколько всего знает.

— Да, но я еду не на ярмарку. Буду оценивать частное собрание. Владелец хочет застраховать его в американской страховой компании, а компания приглашает меня для определения его стоимости.

— Да-да, понимаю.

— Я планирую встретиться с некоторыми своими немецкими коллегами. Возможно, они смогут нам помочь с этим Кнудтзоном.

Фелиция взяла обложку и убрала ее обратно в пластиковый пакет, а пакет спрятала в папку. Поблагодарила любезного хозяина и попрощалась. Когда она уже выходила, Невинс вдруг сказал:

— Фелиция Стоун. Ваше имя кажется мне знакомым. Скажите, вы, случайно, не учились в одном классе с моим сыном, Шоном Невинсом, в старшей школе?

Она вздрогнула.

— Так и есть. — Ей очень хотелось добавить: «Не так-то легко забыть человека, который насильно заставил тебя сделать ему минет». Вместо этого она спросила: — Как дела у Шона?

Ее расстроило открытие, что ответ на этот вопрос не совсем ей безразличен. Всю свою взрослую жизнь она старалась забыть этого ублюдка, но он застрял в ней как заноза; сейчас она вдруг поняла: ей доставило бы удовольствие услышать, что с Шоном не все в порядке. Правда, вероятность такого ответа была весьма невелика.

— Он женат, у него две славные дочурки. Работает юрисконсультом в Нью-Йорке.

И почему она не удивлена?

— Это очень удачно. — Сказав это, она закрыла за собой дверь и направилась к выходу.

По дороге из библиотеки она размышляла: «Я точно не знаю, но не была ли та сдержанность, с которой он говорил об этой обложке, несколько преувеличенной? Разве не должен только что открытый палимпсест вдохновлять реставратора так же, как вдохновляют археолога неисследованные руины города, бредни там написаны или не бредни? Уж не скрывает ли чего добрейший господин Невинс?»

Подойдя к своей машине, она не сразу села за руль. Сначала достала айфон и позвонила Лаубаху. Он тут же снял трубку.

— В чем дело, золотце?

— Когда вы нашли эту книгу, — с места в карьер начала Стоун, — как много других бумаг Бонда вы успели просмотреть?

— Большую часть, но весьма поверхностно. Мы целенаправленно искали книгу без обложки. Вторым номером в списке приоритетов шли технические задачи. Вы, стратеги, получите свое чтиво только после того, как мы разглядим в свои лупы каждый квадратный сантиметр места преступления. Ты же знаешь порядок.

— Знаю. Но меня интересует, не заметил ли кто-нибудь среди бумаг в кабинете Бонда фотографий или даже рентгеновских снимков?

Лаубах ответил не задумываясь:

— Нет, насколько мне известно.

— Ну ладно, — разочарованно протянула Фелиция.

— А они должны быть там? У тебя есть куски головоломки, которые никак не встают на место?

— Не знаю. Сейчас, мне кажется, я на правильном пути и узнаю все больше и больше, но ничего не складывается.

— Понимаю. Но тебе следовало бы кое о чем подумать первой, раз ты моложе меня.

— И о чем же?

— Сегодня большинство картинок под ногами не валяется.

— Ну конечно, нет. Только я могу вообразить себе большие рентгеновские снимки, какие обычно вешают на экраны.

— Ты смотришь слишком много медицинских сериалов.

— Возможно. А мобильник и компьютер Бонда вы уже изучили? — спросила она, снова загоревшись.

— Мобильник у него допотопный, с небольшой картой памяти. Не забывай, он был пожилым человеком. У многих людей его возраста мобильника вообще нет. Он пользовался компьютером на работе, а дома никакой навороченной техники не имел, и это тоже свойственно пожилым людям. Первое, поверхностное изучение файлов на компьютере показало, что зашифрованных и защищенных паролями данных нет. Содержимое файлов еще не проверяли.

— Можешь это кому-нибудь поручить? Думаю, это важно. Ищите фотографии или рентгеновские снимки с текстом. Текст будет скорее всего неразборчивый, картинка — нечеткая.

— Рентгеновские снимки с текстом? Мы что, ищем тайное послание?

— Называй как хочешь, — сказала Фелиция и нажала отбой.

Фелиция Стоун села в машину и повернула ключ. Заиграло радио. И конечно, из динамиков раздался голос Криса Айзека, призрака из прошлого. Не успела она переключиться на другую волну, как песня уже въелась ей в кожу. Да, осталось именно такое ощущение. В буквальном смысле. Как будто текст песни, слово за словом, пишут на ее коже. Как пишут чернилами на пергаменте. Она сидела не шевелясь, пока не затих последний звук песни. Фелиция посмотрела на свою руку. Там, под кожей, что-нибудь написано? Слабый, почти неразличимый отпечаток слов? «В мире нет любви». У нее перехватило дыхание. «Я перетрудилась, — подумала Фелиция. — Нормальная реакция на встречу с отцом этого ублюдка. Да еще эта песня. Чертовы совпадения». Она снова взглянула на руку. Внимательно рассмотрела кожу. Но смогла разглядеть только вены. Естественно, никаких надписей не обнаружилось. Пришла запретная мысль: «Мне надо выпить». А сразу за ней — еще более запретное обоснование: «Я же зависела не от спиртного. Я зависела от таблеток. А со спиртным я справлюсь».

Она заглушила двигатель, и радио сразу замолкло — ведущий даже не успел объявить следующую песню. Фелиция вышла из машины. Остановилась, ощутив головокружение, и стала смотреть на тихое озеро. Поплыли воспоминания, как когда-то она мечтала учиться в этом университете. Собиралась изучать литературу и историю, разгадывать великие загадки жизни. Она знала, что раз в год студенты выпускного курса собираются вокруг этого озера, зажигают свечи и устраивают красивую церемонию прощания. Тогда, очень давно, она надеялась поучаствовать в такой церемонии. Вместо этого ее ждал курс лечения, Аляска и полицейская академия. Не она это выбрала, так о чем сожалеть?

Она медленно спустилась к самой воде. Наклонившись, сложила ладони лодочкой, зачерпнула воды и ополоснула лицо. В голове прояснилось, и она вдруг подумала: «Мне не выпить надо, а мне надо домой».

Домом Фелиция называла квартиру на Моньюмент-авеню-парк, где до сих пор жил ее отец. Мать несколько лет назад умерла от сердечной недостаточности.

Она припарковалась на тротуаре у дома Брэда Дэвиса. Он по-прежнему обретал здесь, она знала, хотя не встречала его уже несколько лет. Наркотиками он больше не торговал, но бросил это занятие уже после того, как она съехала от родителей. Перестал он скорее всего потому, что круг его клиентов ограничивался приятелями по школе, а они, поступив в колледжи, разлетелись кто куда. Вероятно, он и сам стал глотать меньше колес. Во всяком случае, женился, тоже окончил колледж и стал работать рекламщиком. У него двое детей — мальчик и девочка, которые иногда играли в саду. Фелиция заметила, что он помог детям привести в порядок сарай, где давным-давно случился ее первый слюнявый поцелуй. Жену его она ни разу не видела. Сейчас, в первой половине дня, дом Дэвисов был пуст.

У нее до сих пор имелся свой ключ. Она отперла дверь, за которой начиналась ведущая к ним на второй этаж лестница. Войдя, остановилась и долго смотрела на дверь в подвал. Каждый раз, когда она приходила к отцу, эта дверь попадалась ей на глаза, но после тех событий она ни разу туда не спускалась. Ей стало тяжело дышать.

Медленно подошла она к подвальной двери, отперла ее и спустилась вниз. Здесь по-прежнему пахло сыростью. Фелиция не торопясь миновала коридор и очутилась у той комнаты, где у нее с подружками в детстве был тайный клуб на троих. Она ничуть не удивилась, увидев, что нетвердые детские буквы никуда с двери не делись. Осторожно открыла дверь и вошла. Все осталось на своих местах. На столе стояла та же самая свеча. А рядом с ней — стакан. Тот самый, из которого она пила тогда. Потрясенная, она подумала: «С тех пор сюда никто не заходил». Хотя не совсем так. Не было шприца, пузырьков от таблеток и пустых бутылок. Кто-то убрал все, что следовало убрать, не тронув остальное.