Читаем без скачивания ЖЕЛЕЗНЫЙ КУЛАК. Сага великих битв - Роберт Говард

Я тяжело хлопнулся назад, перчатка у меня порвалась, рука онемела… Я услышал крик, увидел потухший взгляд Свена, увидел, как он пошатнулся, словно сломанная мачта, увидел, как он рванулся вперед… Бац! И искры посыпались из глаз!

Я неподвижно сидел в кресле, а Билл поливал меня водой. Очнувшись, я с удивлением оглядел зал и все вспомнил. Меня охватило странное, печальное чувство. Я стал дряхлым стариком! В конце концов, я уже не мальчик. Все трудные, горькие годы борьбы с морем и боксерами нахлынули на меня и легли на плечи холодным облаком. Казалось, жизнь медленно покидает меня.

— Поверь мне, Стив, — сказал Билл, похлопывая меня полотенцем. — После этого поединка Сиг-рида станет больше ценить Свена! Как раз сейчас она рыдает над его расквашенным носом, подбитым глазом и всем прочим, сжимает в объятиях и клянется в вечной любви! Я знал, что так и будет! Кнут привез ее сюда, и она остановила схватку. Черт возьми, даже мы, моряки, не могли остановить вас! Муши от волнения сгрыз половину ошейника Майка! Скажи, думал ли ты, что такой неумеха, как Свен, за шесть месяцев станет боксером?

— Да, — равнодушно ответил я, почесывая за ухом Майка, лизавшего мою руку. — Этого следовало ожидать. Он усердно работал. И ему повезло с хорошим учителем. Сам-то я научился всему, что знаю, в жестоких, упорных поединках. Но, Билл, теперь я не могу остаться на «Морячке»: мне не привыкнуть к положению бывшего чемпиона!

Билл уронил полотенце и уставился на меня:

— Ты это о чем?

— Нет, ты только подумай, Билл: Свен — новый чемпион «Морячки»— запросто разгромил меня в пух и прах! Странно, ведь он мне отомстил, когда я ничуть не сомневался в своей победе!

— Да ты окончательно свихнулся! — фыркнул Билл. — Ей-богу, легкий удар по башке иногда забавно действует! Свен только сейчас приходит в себя! Муши, Фриц и Кнут десять минут поливали его водой! Последним хуком ты нокаутировал его! Я так и подскочил!

— Что? Так я все-таки победил Свена? Я остался чемпионом? Но кто же нокаутировал меня, если не Свен?

Билл рассмеялся:

— А ты что, не знаешь, что ни один парень не смог бы нокаутировать тебя? Шведские девушки очень вспыльчивы! Это сделала Сигрида — железной гантелей!

Опасные аллеи

Когда я увидел человека, который должен был судить поединок между мной и Рэдом Мак-Коем, он мне сразу не понравился.

Джек Ридли, так звали этого человека, служил первым помощником капитана «Кэстлтона», фешенебельного судна, на котором весь командный состав носил форму. Ба! Первый капитан, у которого я начал свою морскую службу, носил только старые штаны, обтрепанную нижнюю рубаху да отращенные за месяц бакенбарды!

Он любил повторять, что форма хороша только для адмиралов и стюардов, во всех остальных случаях она неуместна.

Так вот, этот Ридчи был молодым парнем, стройным и высоким, как мачта. У него был холодный взгляд и довольно грубые манеры. Наверное, будь его воля, он бы не позволил своему экипажу поиграть на палубе даже в кости!

Но я решил не обращать на него внимания, поскорее нокаутировать Мак-Коя и оставшийся вечер провести в свое удовольствие.

Между «Морячкой» и «Китом», судном, на котором ходил Мак-Кой, давно установились крепкие связи. Узнав, что оба судна пришвартовались в порту, владелец берегового боксерского ринга буквально атаковал нас и заключил с командами договор на пятнадцать раундов. Он объявил о поединке и пригласил всех желающих.

Экипажи обоих судов заполнили места вокруг ринга и портовая полиция с трудом справлялась с толпой, стремясь не допустить разрушений и драк.

Какой-то старик сидел в первом раду, ежесекундно отхлебывая из бутылки, и орал:

— Эй, Стив, дай-ка этой обезьяне по его паршивой башке!

Он потрясал кулаками и обменивался с Бреннером, капитаном «Кита», такими любезностями, от которых даже у готтентота волосы встали бы дыбом.

Вы уже поняли, что нравы берегового боксерского ринга довольно свободны? Так и есть. Здесь собирается неотесанная, простецкая публика, жаждущая острых ощущений как на ринге, так и вне его.

Боксируют обычно моряки или портовые грузчики, но, если вы в состоянии выдержать подобное окружение, вы увидите, что увечья, наносимые здесь за один вечер, более ощутимы, чем те, которые наносятся в изысканнейших боксерских клубах мира за целый год!

Похоже, этим вечером в зале собрались все моряки Гонконга. Наконец распорядителю удалось перекричать толпу, и он возвестил:

— А теперь главное развлечение вечера! Моряк Костиган, сто девяносто фунтов, с «Морячки»…

— Самое достойное судно! — пророкотал старик, запустив пустой бутылкой в капитана Бреннера.

— …против Рэда Мак-Коя, сто восемьдесят фунтов, с «Кита», — продолжал распорядитель, привычный к подобным выходкам. — Судит поединок первый помощник капитана парохода «Кэстлтон». Вы все, господа, знаете, что это не дружеский поединок! Вам знакомы эти парни…

— Если ты не заткнешься и не начнешь матч, мы разнесем в щепки твое заведение, а твой труп найдут под его развалинами! — заорали обезумевшие фанаты. — Давай начинай!

Распорядитель мягко улыбнулся и ударил в гонг. Мы с Рэдом сошлись, как пара диких котов. Рэд — крепкий, приземистый, широкоплечий парень. Мой рост — шесть футов; он на четыре дюйма поменьше, но вес у нас почти одинаковый. Крепкий, проворный Рэд с мордой бульдога обладал ударом, соответствующим силе этого невинного существа.

В первых трех раундах ничего интересного не произошло. Борьба была грубой, но ведь мы оба не отличались боксерским мастерством! Будучи достаточно сильны, мы с самого начала матча прилично отвалтузили друг друга. Он рассек мне губу, содрал кожу с уха и разбил несколько зубов, а я пару раз нокаутировал его, но тем дело и кончилось.

Три раунда мы стояли лицом к лицу, молотя направо и налево. Ни один из нас не отступил ни на шаг, но к концу третьего раунда на гранитном монументе, именовавшемся Рэдом Мак-Коем, стали проявляться следы моих непрекращающихся атак. Он впервые сдвинулся назад, когда я, как раз перед ударом гонга, заехал правым свингом ему в живот. Рэд застонал и заморгал глазами.

К четвертому раунду я подошел полный энергии и воодушевления, но был сразу же сбит с ног правым хуком Рэда. Толпа обезумела, матросы с «Кита» на радостях начали целоваться, но я, не дожидаясь счета, поднялся, увернулся от жестокого свинга и всадил левую руку до запястья в живот Рэда, а правой ударил в диафрагму. Рэд пошатнулся от кормы до носа, понял, что если не предпримет решительных мер, то будет побит, и изо всей силы ударил меня правой. В этот удар он вложил всю жажду крови, кипевшую в нем, а уж когда он нанес сокрушительный удар мне в ухо, толпа вскочила и завопила: