Между башнями Анатолией и Мессембриной были расположены прекрасные просторные галереи, расписанные по стенам фресками, которые изображали подвиги древних героев, события исторические и виды различных местностей. Между этими башнями были такие же точно лестница и вход, как и со стороны реки. А над входом крупными античными буквами была выведена следующая надпись.
Глава LIV.
Надпись на главных вратах Телемской обители
Идите мимо, лицемер, юрод,Глупец, урод, святоша-обезьяна,Монах-лентяй, готовый, словно готИль острогот, не мыться целый год,Все вы, кто бьет поклоны неустанноВы, интриганы, продавцы обмана,Болваны, рьяно злобные ханжи, —Тут не потерпят вас и вашей лжи.
Ваша ложь опятьСтала б распалятьНаши души гневом,И могла б напевамНашим помешатьВаша ложь опять.
Идите мимо, стряпчий-лиходей,Клерк, фарисей, палач, мздоимец хваткий,Писцы, официалы всех мастей,Синклит судей, который, волка злей.Рвет у людей последние достатки.Сдирать вы падки с беззащитных взятки,Но нас нападки ваши не страшат:Сюда не вхожи крючкодел и кат.
Кат и крючкоделБыли б не у делВ этих вольных стенах;Обижать смиренных —Вот для вас удел,Кат и крючкодел.
Идите мимо, скряга-ростовщик,Пред кем должник трепещет разоренный,Скупец иссохший, кто стяжать привык,Кто весь приник к страницам счетных книг,В кого проник бесовский дух маммоны,Кто исступленно копит миллионы.Пусть в раскаленный ад вас ввергнет черт!Здесь места нет для скотских ваших морд.
Ваши морды тутСразу же сочтутОбликами гадин:Здесь не любят жадин,И не подойдутВаши морды тут.
Идите мимо, сплетник, грубиян,Супруг-тиран, угрюмый и ревнивый,Драчун, задира, скандалист, буян,Кто вечно пьян и злостью обуян,И вы, мужлан, от люэса паршивый,Кастрат пискливый, старец похотливый.Чтоб не могли вы к нам заразу внестьСей вход закрыт для вас, забывших честь.
Честь, хвала, приветТем, кто в цвете летПредан негам мирнымВ зданье сем обширном;Всем, в ком хвори нет,Честь, хвала, привет.
Входите к нам с открытою душой,Как в дом родной, пажи и паладины.Здесь обеспечен всем доход такой,Чтоб за едой, забавами, игройВаш шумный рой, веселый и единый,Не находил причины для кручины.Приют невинный тут устроен вам,Учтивым, щедрым, знатным господам.
Господам честным,Рыцарям лихимНизость неизвестнаЗдесь не будет тесноСтройным, удалымГосподам честным.
Входите к нам вы, кем завет ХристовОт лжи веков очищен был впервые.Да защитит вас наш надежный кровОт злых попов, кто яд фальшивых словВсегда готов вливать в сердца людские.В умы живые истины святыеРоняйте, выи яростно крушаВсем, у кого глуха к добру душа!
Душ, к добру глухих,Книжников пустых,Нету в этом зданье.Здесь, где чтут Писанье,Не найти такихДуш, к добру глухих.
Входите к нам, изящества цветы,Чьей красоты не описать словами.Тут днем и ночью двери отпертыВам, чьи черты небесные чисты,Сердца — просты, а очи — словно пламя.Чтоб знатной даме можно было с намиЗдесь жить годами без забот и свар,Наш основатель дал нам злата в дар.
В дар златой металлНаш король нам дал,Чтоб от бед сберечь нас;Тот не канет в вечность,Кто нам завещалВ дар златой металл *.
Глава LV.
О том, как было устроено жилище телемитов
Посреди внутреннего двора был дивный алебастровый фонтан, увенчанный изображением трех граций, причем каждая грация держала в руках рог изобилия, а вода лилась у них из сосков, рта, ушей, глаз и прочих отверстий.
Стены, выходившие во двор, поддерживались массивными колоннами из халцедона и порфира, которые соединялись прекрасными античными арками, а под этими арками были устроены прелестные галереи, длинные и широкие, украшенные живописью, а также рогами оленей, единорогов, носорогов, клыками гиппопотамов и слонов и другими достопримечательностями.
Помещения для женщин были расположены между башнями Арктикой и Мессембриной. Мужчины занимали все остальные. Напротив женской половины, между двумя первыми башнями, были устроены для развлечения ристалище, ипподром, театр, бассейн для плавания и изумительные трехъярусные бани, где ни в чем не было недостатка, между прочим и в благовонной смолистой воде.
У реки был разбит для прогулок красивый парк с чудным лабиринтом посредине. Между двумя другими башнями помещались манежи для игры в маленький и в большой мяч. Возле башни Криэры был сад, где росли всевозможные плодовые деревья, рассаженные по косым линиям.
Сад переходил потом в большой парк, где была пропасть всяких зверей.
Между двумя следующими башнями помещалось стрельбище, где стреляли из лука, пищали и арбалета; за башней Гесперией находились одноэтажные службы, за ними — конюшня, а перед службами — соколий двор, коим ведали испытанные сокольничие; туда ежегодно поступали с Крита, из Венеции и Сарматии лучшие образцы разных птичьих пород: орлы, кречеты, ястребы, балабаны, сапсаны, соколы, ястребы-перепелятники, дербники и другие, которых так искусно приручали и обучали, что, вылетев из замка порезвиться в поле, они ловили все, что придется. Псарня помещалась поодаль, ближе к парку.
Все залы, покои и кабинеты были убраны коврами, менявшимися в зависимости от времени года. Полы были застелены зеленым сукном. Кровати — вышитыми покрывалами. В каждой уборной стояло хрустальное зеркало в усыпанной жемчугом раме из чистого золота, и такой величины оно достигало, что человек виден был в нем во весь рост. Перед залами женской половины находились помещения для парфюмеров и цирюльников, через руки которых непременно должны были пройти мужчины, навещавшие женщин. Парфюмеры каждое утро доставляли в женские покои розовую, апельсинную и миртовую воду и вносили туда драгоценные курильницы, от коих исходил дым всяческих благоуханий.
Глава LVI.
О том, как были одеты монахи и Телемской обители
Первое время после основания обители женщины одевались сообразно своему вкусу и желанию. Впоследствии же они по своей доброй воле ввели следующую реформу.
Они стали носить темно-красные или же розовые чулки ровно на три пальца выше колена. Кайма на чулках была из вышивок и прошивок. Подвязки были круглые, под цвет рукавчиков. Башмачки, туфельки и домашние туфли делались из алого, красного или же лилового бархата, с бахромчатыми прорезами.
Поверх сорочки надевался лиф из шелкового сукна и кринолинчик из тафты, белой, красной, коричневой, серой и т. д. На кринолинчик надевалась юбка из серебряной тафты с прошивками из чистого золота, напоминавшими. желобки на колоннах, или же, в зависимости от погоды и по желанию, из атласа, из шелка, из бархата, оранжевая, коричневая, зеленая, пепельная, голубая, светло-желтая, красная, алая, белая, а по праздникам — юбка из золотой парчи, из серебряной ткани, отделанная у кого канителью, у кого вышивками.
Плащи надевались глядя по времени года: из золотой ткани с серебряным шитьем, из красного атласа, отделанного золотой канителью, из белой, голубой, черной, коричневой тафты, шелковой саржи, бархата, серебряной парчи, серебряной ткани, золотых нитей, атласа или же бархата, расшитого всеми возможными золотыми узорами.
Летом вместо плащей носили иногда прелестные марлоты из таких же материй или мавританские накидки из лилового бархата с серебряной канителью, прошитые золотыми нитями, а то — с золотыми шнурами, украшенными по швам мелким индийским жемчугом. А на шляпах неизменно красовался султан под цвет обшлагов, со множеством золотых подвесков. Зимою — плащи из тафты вышеперечисленных цветов, подбитые мехом рыси, черной генетты, калабрийской куницы, соболя и прочими дорогими мехами.
