Но использование поэтического языка героического эпоса влечет не только привнесение традиционно-эпических образов и сцен в религиозный сюжет: большая часть этих формул, тем и образов в той или иной форме отражает определенное — героико-эпическое — мировосприятие и основывается на законах, управля-
ющих эпическим миром. В разных поэмах Христос называется «отважным воином», «могучим вождем», «стражем народа», т. е. метафорами, типичными для обозначения германского короля (Беовульфа, Хродга-ра, Хигелака). Подчеркивание физической силы, отваги и прочих «героических» качеств Христа ставит его как героя поэм «Христос», «Христос и Сатана» в один ряд с Беовульфом или Вальдере. Сходные приемы изображения и общность принципов героизации образов (хотя и с разной степенью раскрытия отдельных элементов) создают тот самый мостик между Христом и Ингельдом в сознании рядовых членов монастырских общин, который обличал Алкуин.
Изгнанниками, отлученными от героического общества, рисуются в сознании поэта противники героев, в первую очередь Сатана. Отвергнутый богом, он вместе со своими сторонниками влачит жалкое существование изгоя, как и герой элегий. Исторгнутый из рая, Сатана22 произносит речь, достойную героя «Скитальца»: он оплакивает свою судьбу и несчастья, изображает тяготы своего положения; чувство утраты былого благополучия усиливается воспоминаниями о прежней счастливой жизни на службе у своего господина. Для него нет места в социальной иерархии, его прибежище— ад — столь же мрачно и уныло, как жилище героя элегий на морском берегу, и так же далеко оно от мира героев и людей.
Героическое общество христианских поэм строится по тем же традиционным принципам — на взаимоотношениях короля и его дружины, и нет принципиальной разницы в том, что образ короля замещается в них образом бога: как и идеальный король германского эпоса, бог милостив и щедр, раздает дары своим верным воинам и требует взамен преданности. Таким же вождем предстает и Сатана до своего падения, который напоминает, уже оказавшись в аду, своим приспешникам:
...прежде я даривал от щедрот моих сокровища,
когда мы радовались, там владея престолом,
в местах блаженных,—
пора, соратники,
время настало
государю, как должно,
воздать за прежнее, сослужить мне служение...
(Грехопадение, 175 — 180)
Герои христианских поэм—верные дружинники бога, их подвиги — исполнение своего долга господину. Это представление отражено в многочисленных эпитетах и метафорах, применяемых даже к женщинам
(Юлиане и Юдифи): «отважный воитель», «бесстрашная воительница», «могучий витязь» и т. п.
Благополучие и благоденствие этого общества, как и в героическом эпосе, зависит от выполнения всеми его членами взаимных обязанностей. Бог создает ангелов, чтобы они составили его дружину, и Сатана занимает в ней место наиболее опытного и достойного воина, он «гордый ратеначальник», воевода («Бытие Б», 104). От него ожидается верность и преданность богу, своими доблестями он должен снискать славу господину. Рассказ о падении ангелов представляется нарушением законов верности, разрывом освященной обычаем связи «король — дружинник» :
помериться с богом, собрать не меньшую
рать, чем господня славная дружина...
...нелживо он должен служить владыке,
своему государю;
ему же думалось,
что мощью может он
(Грехопадение, 33 — 37)
Сам Сатана рассматривает свое восстание против Бога исключительно в формах вооруженной борьбы:
Соберутся мои соратники,
избравшие меня верховным,
все мужи нестрашимые,
и мы совершим в сраженье
дело, какое задумаем,—
вот добрая моя дружина, сердца мне верные...
(Грехопадение, 50 — 53)
Изгнание Сатаны (49), Адама — естественное и закономерное наказание, материализованный результат их собственного отказа от следования нормам героического общества23. Узнав о преступлении Сатаны, Бог, как и следует германскому вождю, приходит в негодование и мстит неверным дружинникам («Бытие Б»). В результате изгнания Сатаны и ангелов из рая создаются два идентичных по своей структуре общества, противостоящих друг другу: воинство Бога и воинство Сатаны.
Таким образом, мир религиозных поэм в ряде своих черт предстает как мир героический. Однако этим не исчерпывается его содержание. Сюжеты поэм, дидактика, некоторые элементы мировосприятия обусловливают их сущность как произведений сугубо христианских. И вместе с тем в них присутствует в косвенной, разлитой форме героика эпического мира. Обратимся еще раз к поэме «Исход». Морализаторско-дидактическим зачину и концовке поэмы (исход — это благая весть о спасении человечества, обращенная ко
всем имеющим уши: бог милосерд, и, хотя, земная жизнь проходит в вечном страхе перед .всевозможными прегрешениями, в Судный день все праведники будут вознаграждены и с триумфом войдут в царство небесное) противостоят героико-эпическое воплощение сюжета, традиционные обргиы и традиционная формульная лексика, воссоздающие дух и атмосферу героического действия.
Закат героев: исторические песни
Последняя переработка традиций героического эпоса — и в хронологическом, и в типологическом отношении — исторические песни, время происхождения которых — X — начало XI в. Все известные англосаксонские исторические песни, кроме одной—«Битвы при Мэлдоне», включены в состав «Англосаксонской хроники» вместе с рассказами об отдельных эпизодах борьбы с экспансией скандинавских викингов в Англии: о разгроме датчан и их шотландских и ирландских союзников королем Этельстаном в 937 г. («Битва при Брунанбур-ге»); об освобождении в 942 г. пяти уэссекских городов королем Эдмундом; о смерти уэссекского элдормена Бюрхтнота и гибели его войска в сражении с датчанами в 991 г. («Битва при Мэлдоне»); о пленении около 1036 г. Альфреда, сына Этельреда, норвежским королем Харальдом Жестоким Правителем и др. Все эти события засвидетельствованы древнеанглийскими хрониками и скандинавскими сагами, имена героев поэм известны по различным документам: дарственным грамотам, завещаниям и т. д.1 Песни, как считается, сложены участниками, очевидцами или по крайней мере современниками событий, о которых повествуется в них2.
Большая часть исторических песен конечно же не может сравниться с «Беовульфом» или «Деором». Но среди них есть две, выразительность и яркость которых не уступают эпическим памятникам более раннего времени. Это «Битва при Мэлдоне» и «Битва при Брунанбурге». Первая рассказывает о высадке датчан в устье р. Пенды и столкновении с войском уэссекского элдормена Бюрхтнота. Начало песни утеряно, и она открывается сценой подготовки англичан к сражению. Бюрхтнот отклоняет требование викингов заплатить выкуп за мир, но сражение начаться не может, так как из-за высокого уровня воды в реке викинги не могут перейти на берег, занятый англичанами. Скандинавы
пытаются подняться на мост, но англы защищают его столь отважно, что нападающие вынуждены отступить и просить Бюрхтнота дать им перейти реку, чтобы начать битву. Элдормен пропускает их. В ожесточенном бою гибнет Бюрхтнот, часть дружинников бежит с поля боя, обрекая остальных, верных памяти вождя, на смерть. «Англосаксонская хроника» так рассказывает об этом событии: «В тот год Анлаф (его обычно отождествляют с Олавом Трюггвасоном.—Е. М.) пришел с 93 кораблями к Фолькестану и разграбил всю округу, а затем направился в Сандвич и оттуда в Ипсвич и, опустошив их, двинулся в Мэлдон. А злдормен Брихтнот выступил против них со своим войском и сражался с ними; и они убили там элдормена и оставили за собой поле битвы...» «И в этот год было решено впервые заплатить дань датчанам из-за великого ужаса, который они вызывали по всему побережью»,—добавляет другой список «Англосаксонской хроники»3. Краткий и сухой отчет хроники дополняется другими источниками, из которых мы узнаем, что Бюрхтнот был покровителем монастыря в Эли, где он и был похоронен вскоре после сражения. Это дало основания предполагать, что один из монахов этого "монастыря являлся свидетелем, а может быть, и участником битвы и написал поэму4.
«Битва при Брунанбурге» рассказывает, напротив, о блистательной победе короля Этельстана над соединенными силами датчан и скоттов. В ней последовательно описан ход сражения от высадки викингов до их бегства на корабли5.
Посвященные драматическим моментам многовековой борьбы со скандинавами, исторические песни воплощают героический конфликт в его наиболее чистом виде: прямом военном столкновении двух противоборствующих сил, подробное описание которого и составляет сюжет песни. Однако сражение, хотя ему и посвящена большая часть текста песен, не исчерпывает содержание конфликта. Это скорее внешняя форма его проявления, видимая, событийная его сторона. Более существенным в поэтической интерпретации является конфликт между героическими нормами поведения Бюрхтнота, Этельстана и обыденной, практической моралью, рационалистическим восприятием событий. Об этом говорят как отношение автора песен к рассказываемому, так и само построение песен.
