— Договоренность?
Лорсанов кивает, разглядывая мои губы, потом поднимает взгляд, смотря мне в глаза.
— Я и не думал, что приход той девицы задел тебя так сильно. Прости меня за это.
— Я до сих пор вижу вас в гостиной. Вдвоем! — произнесла я с обидой.
— А я борюсь с желанием убить Кушаева за то, что он тебя лапал! — рыкнул Лорсанов. — Каково мне? Каково мне знать, что он пытался склонить тебя к интиму буквально недавно и не иметь возможности наказать его, проучить по-мужски? Трепка откладывается, и это сводит меня с ума!
— Ого… — выдохнула я. — Правда?
— Клянусь.
— Ох…
— В мыслях крутится, не подослать ли к нему молодчиков, но я, как мужчина, просто обязан сделать это своими руками, а ты… Черт, я даже не догадывался, что ты — такая ревнивица.
— Я?!
— Ты! Зажгла за секунду, нервы взвинтила… Ревнуешь меня?
В объятиях этого мужчины волнительно, но приятно, все внутри сладко дрожит.
— Ревную. Никаких девок видеть рядом с тобой не желаю.
— Ты давала мне куда больше поводов для ревности. С этим своим партнером, как его, бл… Даже вспоминать не хочу. Хочу поскорее сделать тебя своей. Касаться тебя всюду…
Его пальцы чертят запретные линии по моему телу, снова разжигая пожары, губы касаются моих в томительно-глубоких поцелуях. Его возбуждение не спадает, но он больше не пытается двигаться на пределе своих нынешних возможностей, а я, тая от его ласк на грани приличий, даже представить не могу, как с ним совладать, когда он наберется сил.
Смогу ли я противостоять соблазну? Ох, вряд ли… Я сама уже ерзаю нетерпеливо, с трудом сдерживая порывы.
— Давай поженимся? — выдыхает Лорсанов между поцелуями, сделав паузу. — Поженимся как можно скорее!
— Вряд ли отец обрадуется скоропалительной свадьбе...
— Он тебя ни во что не ставит. Хватит оглядываться на его мнение. Хочу сделать тебя своей женой. Только так, милая, у меня будут развязаны руки, чтобы доказать тебе на деле свои чувства. Давай поженимся! Чем быстрее, тем лучше.
Глава 27
Довлат
— Но мы и так поженимся… — заявляет Камилла. — Отец даже обмолвился, что нужно отдать меня замуж как можно скорее. Мне немного неприятно было это слышать. То есть не про сам факт скорой свадьбы с тобой, а про то, что он спешит сделать все. Как будто сбывает скоропортящийся товар.
Я мрачнею, окаменев. В отличие от Камиллы, я-то знаю, что речь идет не обо мне, а о другом. О ком?! Понятия не имею, и это очень сильно заставляет нервничать.
Я попался. В сети привязанностей к девчонке, с которой планировал лишь немного развлечься, если это будет возможно.
Теперь не выпутаться.
Придется рвать договоренности, нарушать данное слово.
Или предложить Зумрату честный брак с Камиллой?
Мне нужно переговорить с ним. Вдруг все намного проще, чем я сразу подумал?
Черт…
Откуда во мне взялся этот неуместный оптимизм? Я же знаю, что моя судьба — изначально непростая, так и пошло. Всю жизнь приходится бороться.
Так с чего я решил, что сейчас выйдет просто?
Наверное, это все она… Она заряжает меня несвойственной легкостью, окутывает заботой, ласково заглядывает в глаза. Девчонка так беспокоится обо мне, как никогда обо мне никто не беспокоился, и только ради прикосновения ее легких рук и дрожащих губ я готов на многое.
Так странно.
Невольное сравнение еще раз проскальзывает в моей голове. Последние штрихи, дополняющие общую картину. Последние дни с моей женой… Мы постоянно ссорились, потом бурно мирились. Очень бурно… Наш секс… Так даже животные не спариваются, как имел ее я. Потом мощный откат, опустошение, хотелось остаться дома, почувствовать, что она — моя, целиком и полностью, хотелось единения. Но вместо этого Анель настояла, чтобы мы пошли гулять. Там встретились с ее подругами, пошли в клуб… Снова торопливый секс, на этот раз в туалете… Потом у нас были еще ссоры. Были. Вплоть до последнего ужина. Но последний интим именно такой — секс в душной, тесной кабинке туалета, рядом с унитазом и урной, забитой использованной бумагой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Тогда я был пьян, на детали внимание не обратил, ревность брала свое, ведь в разговорах моя жена снова трещала без конца о своем начальнике, с которым я подозревал интрижку жены.
Я просто на миг вспомнил о прошлом и подумал, что Камилла подобного бы не позволила. Ни за что. В одном мизинчике этой девчонки достоинства больше, чем в моей бывшей. Камилле удается вывести меня на эмоции, заставить чувствовать острее и ярче, но никогда она бы не опустилась до туалетных забав. Ни за что…
Черт. Я столько лет жизни потратил не на ту женщину.
Но с другой стороны, моя Ками в ту пора была совсем мелкой. Школьницей.
Это еще раз подчеркивает разницу между нами.
Внезапно изнутри озаряет молнией, вспышкой какой-то.
Осознанием, что я держу в руках подарок судьбы. Возможно, она не была щедра ко мне на протяжении всей жизни, но сейчас подарила эту девочку — чистую, яркую, незабываемую, очень чувственную. Она сделает меня лучше, мой лучик. Мой последний шанс на счастье…
Другого не будет.
— Ай-ай-ай… Ты меня раздавишь, Довлат! — пищит Камилла. — Довлат! У меня кости трещат!
Разжимаю хватку, которая больше напоминает бульдожью.
— Что с тобой такое? Ты задумался, а потом резко сжал меня, сдавил… — жалуется мне на меня же бесхитростно.
— Прости, задумался. Очень сильно.
— О чем?
— О тебе, разумеется. О нас.
— Давай ты поужинаешь?
— Сначала ответь. Ты выйдешь за меня?
— Да. Мне казалось, это вопрос решеный? — уточняет с сомнением.
— Плюнь на то, что приказал тебе сделать отец. Просто скажи мне от чистого сердца. Ты хотела бы выйти за меня замуж? Все зависит только от твоего решения.
На ее личике читаются сомнения. Камилла иногда строптивая, проявляет характер, но за рамки редко выходит. Все-таки воспитание у нее традиционное, и слово отца — закон.
— Да, — отвечает едва слышно.
— Да?
— Да, — отвечает увереннее, раскрасневшись.
Пальчики Камиллы подрагивают на моих плечах.
— Если бы все-все зависело только от меня, я бы сказала тебе “да”.
— Это все, что я хотел услышать.
Довлат
Звонок Зумрату приходится делать довольно поздно.
Все дело в прощании на ночь с Камиллой. Было сложно удержаться и не попросить ее остаться.
Я бы перешел все мыслимые и немыслимые границы, а ей… сложно забраться в ее головку. Камилла умеет удивлять.
Пожалуй, буду уважать ее границы. Все-таки она — удивительная, и хоть мне ужасно хочется довести ее до грани много-много раз, придется пока подождать.
Подводить постепенно, смаковать ее реакции.
Сладкая… Меня немного сносит фантазиями.
Облегчение и удовольствие не идут ни в какое сравнение с чувствами, когда случается полноценная близость, но пока я ограничен в возможностях, придется справляться лишь так.
Усилием воли отгоняю в сторону непрошеные мысли, набираю номер отца Камиллы.
Час поздний.
Надеюсь, старик еще не спит.
Зумрат отвечает довольно бодрым голосом. На заднем фоне — шум, то ли бар, то ли один из закрытых игорных клубов только для своих.
— Давно не слышал тебя, Довлат. Только от дочери о тебе и узнаю, — подтрунивает.
У него хорошее настроение?
У меня же чуть кулаки не трескаются от ненависти, вспыхнувшей в груди. Он избил мою девочку… Мою… Пусть она его — дочь, но теперь — моя девочка. Только моя.
— Был очень занят.
— Новые проекты?
— Да, причем сложные, но перспективные.
— Наверное, за этими проектами ты совсем забыл о нашем уговоре, Довлат. Камилла будто от рук отбилась.
— Нет, напротив. Все гладко. Послушная девочка. О грязных танцах больше не думает, убирает, готовит, стирает. Учится… Все шло прекрасно, пока она не вернулась с синяком на половину лица, — в голос пробираются эмоции. — Что стряслось?
— Задал ей трепку, которую она заслужила, — заявляет Зумрат. — Напакостила моей любимой жене, опозорила перед гостями. Это видели все. Заслуженное наказание.
