- Что вы имеете в виду?
- Отражающие поверхности есть везде. Люди, сами того не зная, окружили себя ими, словно поклоняясь этой тонкой глади. Сложи все воедино и посмотри, какие из наших тайн останутся нераскрытыми, - многозначительно отметил мужчина.
Я замерла, представив, что каждое наше отражение не важно зеркало или просто поверхность воды становится окном, в которое наблюдают те, кому не дано испытать того же на себе. Стоит ли винить в этом манию преследования?
- И что теперь? - Мне так и не удавалось понять происходящее в полной мере.
- Они хотят справедливость, да и в чем их винить? Разве бы ты не хотела хоть раз узнать каково это испытать дуновения ветра на своем лице, жар солнца или тепло прикосновения? Это превратилось в манию, дикую потребность стать тем, кем ты никогда не являлся.
- Но как умерла та женщина?
- Она увидела то, что не следовало бы знать. - Взгляд Линела не изменился, словно он говорил о повседневных вещах, но мне почему-то стало холоднее. - Правда ранит нас гораздо сильнее, чем ты думаешь. Люди слабые существа, живущие только тогда, когда все укладывается в ограниченные ими рамки. Отражения показали ей то, что обычное сердце не смогло выдержать - прошлое, настоящее, будущее... Не важно. Она сдалась этим видениям. Но ее жертвы было не достаточно, чтобы разрушить барьер. К счастью.
- Жертвы? - Это походило на древние времена, когда агнца приносили богам, но получали в ответ лишь молчание.
- Ну, ты, я надеюсь, знаешь, что ни одна смерть не проходит незаметной для этого мира. И чем она страшнее и несправедливее, тем сильнее ее отклик. Это как круги на воде от брошенного камня. Чем он больше, тем заметнее отголоски. Человек силен в своей смерти, но как видишь недостаточно. Барьеры ставили бессмертные, отдавая свою вечную жизнь во славу мира, а это неравная цена. Кто скажет, сколько людей должно погибнуть, чтобы стать причиной рухнувших преград?
- Но вы говорили про жертву, - прервала его я. - Разве это не значит принять свою смерть добровольно?
- Чистое сердце, гораздо сильнее того, что омрачено страхом надвигающейся смерти, - заметил Линел. - Так и было во времена Великой войны. Каждая граница - это бессмертный, пожертвовавший собой, а порой и не один. Сейчас они не могут найти подобных глупцов. - По комнате прокатился глухой смех. - Другие решили попробовать человеческие жизни, но это пока не приносит результата. Смертный, соприкасаясь с барьером, умирает, но энергия его смерти весьма слаба.
- И что теперь? - Я все еще помнила тело бедной женщины, брошенное перед зеркалом. Такова была моя реальность.
- Они должны остановить это. - Ученый поднял взгляд в потолок, словно видя там Энджа и его команду. - Подобные попытки случались всегда, вот только нас было больше. Пока не разрушена граница, у нас есть шанс. Большее тебе знать не обязательно. Ну, по крайне мере пока.
- А смерть Принца? - Имя всплыло в памяти автоматически. - Он погиб из-за них?
Лицо мужчины неожиданно потемнело, выражая странную отчужденность. Он не смотрел на меня, словно перед его глазами пролетали картины из прошлого. Наконец затворник заговорил:
- Я устал, так что продолжим позже. Тебе тоже стоит прийти в себя, да и порванная футболка не делает большой чести. Встретимся завтра. Можешь идти.
- Но мы не закончили! - возмутилась я, даже не пытаясь подняться. - Я хочу знать о них все! Особенно о том громиле.
- Об этом можешь спросить меня.
Я вздрогнула от неожиданности и бросила взгляд в сторону двери. Не знаю, как ему удавалось появляться незаметно, но Эндж преспокойно стоял в дверях, и к моему глубочайшему сожалению, совсем не пострадавший от рук Энки. Возможно, мне следовало скрывать это разочарование тщательнее.
- Ты не рада меня видеть? - расхохотался мужчина, слегка потерев свою шею широкой ладонью. - Нет ничего слаще, чем видеть в твоих глазах ненависть и тщательно скрываемый ужас.
- Ты себе льстишь, - устало заметила я.
- Жизнь тебя ничему не учит, так ведь? Ты как землеройка, у которой полностью отсутствует кратковременная память, и она может снова и снова получать удары электричества, но упорно идти напролом. Никого не напоминает?
- Ты прерываешь наше занятие, - раздраженно вступился Линел, напрягшись в его присутствии.
- Ты сам сказал, что вы уже закончили. Так что я хочу забрать свою подопечную и заняться с ней чем-то более увлекательным.
Я вздрогнула от этих слов, но попыталась не показать виду. Человек странное существо. Мы привыкаем ко всему - к боли, унижениям, даже постоянному страху. Можем удивиться раз или два, а потом делаем вид, что нам это наскучило. Я слишком устала казаться удивленной или напуганной, хотя, наверное, до сих пор делала это по привычке.
- Веди себя разумно, Эндж. Мы все устали от твоих выходок, сынок.
- Тогда лучше отвернись. - Мой наставник резко шагнул в комнату и одним движением поднял меня со стула. Я даже не пыталась сопротивляться, понимая, что это только сильнее разозлит его. Мне удалось лишь на секунду бросить прощальный взгляд на Линела перед тем, как выйти из комнаты, но мужчина уже вновь погрузился в свои документы.
Мы шли молча, а я едва поспевала за его размашистым шагом. Оставалось только догадываться, что мне уготовил Эндж на этот раз. Но я не понимала причин его ярости, вряд ли она могла так вспыхнуть из-за того, что меня чуть не убили. Мужчина не был склонен к сантиментам.
Я боялась даже подумать, сколько в этом замке коридоров. Удивительно, что мужчине всегда удавалось находить верную дорогу. Было понятно лишь одно - он не собирается проводить меня до моей комнаты - мы почти не поднимались вверх, лишь бесконечно шли вперед, казалось, двигаясь по кругу.
Наконец Эндж замедлил свой шаг. Вокруг оказались лишь темные, словно обгоревшие, обои и два небольших светильника в конце коридора, обрамлявшие неярким светом высокую тяжелую дверь без каких-либо отличительных знаков. От царившей вокруг тишины звенело в ушах. Я была уверенна, мои крики здесь никто не услышит, а даже если и услышит, не станет обращать внимания. Обитатели этого дома привыкли к подобным ситуациям.
Прямо перед дверью мужчина замер, а затем, немного подумав, все-таки отпустил мою руку, но его сосредоточенный взгляд говорил о том, что реши я бежать, пощады не будет. Мне пришлось послушаться и терпеливо ждать, пока он отпирал замок. Пронзительный скрип открываемой двери заставил меня вздрогнуть - так могли звучать лишь камера пыток или карцер. Хотя, особой разницы я в этом не видела.
Ни о чем не предупреждая, Эндж с силой втолкнул меня внутрь, навстречу непроглядной темноте. Я выставила вперед руки, чтобы ни на что не натолкнуться, но ладони нащупали лишь пустоту и ничего больше. Секунда и я уже лежала на полу, больно ударив коленку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
